И в конце концов, именно тот Корис, кто задолго до всего этого, обагрил свои руки кровью одного из династии Ван Санти! Есть знающие люди, кто ведает, как именно была запечатана Ильсера, и что именно требовалось для ее открытия! Опомнись, Корис! Ты не враг мне! Сейчас ты мой самый лучший друг!
Тишина… глубокое мрачное молчание повисло надо мною… некромант сделал передышку, чтобы его слова как можно глубже проникли в мою душу. Но передышка была недолгой…
— Немного, совсем немного усилий с моей стороны, и по ту сторону Стены, во всех церквях и храмах, начнут проклинать имя Кориса Ван Исера, отныне известного как тот, кто осмелился освободить самого Тариса Некроманта! Твое имя… о! Я уже даже придумал для тебя достойный титул! Корис Освободитель Тьмы! Корис Друг Тариса! Нравится? Или же следует добавить пышности?
Я продолжал молчать, ощущая, как злобно трясутся обломки темного артефакта, заключенного в шкатулке.
— Благодаря тебе, я могу прямо сейчас направить удар своих врагов на тебя, я могу заслониться тобой, как стеной из гранита и плоти.
Тебя не хватит надолго. День. Может, два. Может, три. Но за это время умелый некромант многого может достичь… я буду шагать к своей цели, а тебя и твоих людей будут рвать на части добрейшие светлейшие священники и озверелые дворяне, верные нынешнему правителю! Поэтому радуйся, Корис, радуйся тому, что я считаю тебя своим личным врагом. Я не просто хочу услышать о твоей смерти — я желаю лично перерезать твою глотку.
Так что прекрати строить из себя сильного лидера, стоящего во главе могучего войска, и хозяина несокрушимой крепости. Поведай же мне, что ты знаешь об Источнике Скверны? Поведай мне все до последнего слова и мысли, мой друг и враг Корис Ван Исер!
Помолчав еще пару мгновений, я открыл рот и начал говорить:
— Много веков назад, когда ты был наместником Западных Провинций, началась междоусобная война…
— Великий кровавый мятеж… — в шипящем голосе Тариса послышались нотки ностальгии.
— О да… я помню…
— Казалось, что это обычная война за власть. Грызня за трон. Два брата не поделили престол. Но так казалось лишь до тех пор, пока одна из сторон не понесла поражение. И вот тогда начались необъяснимые странности…
Я говорил долго.
Говорил зло, жестко, беспощадно. Вываливал все без остатка. Ибо не было мне выгоды в скрывании.
