Да и не так уж много я знал, одни лишь догадки, а посему, чтобы придать своему рассказу как можно больше достоверности, следовало украсить его слабую основу как можно большим количеством «украшательств».
И потому я говорил и говорил…
А Тарис молчал и молчал… лишь изредка я слышал странное глухое ворчание…
Некромант не перебил меня больше ни единого раза. А когда я проговорил последнее слово и замолк, с «той» стороны донесся неизбывно радостный смешок:
— Корис… ты не можешь этого знать, но мой учитель, тот самый наставник, первый из первых, самый древний Раатхи и прочая и прочая, с родовой историей куда древнее, чем династия Ван Санти… так вот, вы с ним очень похожи.
— Похожи?"
"— О да. Знаешь, эти ваши странные слова, звучащие словно бы и к месту, но настолько малопонятные. Вы оба приплетаете к обычной, простой речи мудрые высказывания, и вы оба стараетесь прочесть между строк. Странно… вы кажетесь для меня настолько схожими, что еще немного и я приму вас за родичей… Так вот, мой учитель, которого я настолько сильно люблю, что вот уже столетия мечтаю вырвать его выспреннюю лживую глотку… он постоянно меня поучал, постоянно повторял: «мысли шире, мысли глубже, мысли выше…».
Пять дней!
— Пять дней?
— Я дам тебе пять дней мира, Корис. И я дам тебе бой. В тот миг, когда я прорву твою оборону, когда я перейду через твои рубежи, если захочешь, то мы с тобой сойдемся в небольшом и очень личном поединке. Только не забудь прихватить с собой столь драгоценный для меня медальон.
«Он сумасшедший?.
.» — снова мелькнуло у меня в голове.
Я подумал так не из-за предложения поединка. Нет. Я подумал так из-за невнятности его речи, перескакивания с одной темы на другую и из-за радостных ноток, звучащих в его голосе.
— А ты не боишься сойтись со мной в поединке? — спросил я напрямую. — Ведь ты видел, на что я способен.
— Забрать чужую жизненную энергию силой… это лишь азы, Корис, — мягко произнес Тарис. — Гораздо сложнее уберечь свою жизненную силу и не отдать ее. Вот это уже куда сложнее.
Ты умеешь забирать лишь то, что лежит на виду и никем не охраняется. Ты словно деревенский увалень, вломившийся в лавку сладостей, когда ее хозяин отлучился. Но если бы там была охрана… нет, Корис, я не боюсь тебя.
— А Листер? Ему удалось. И у меня есть то же самое, что тогда было у него: кинжал и желание убить тебя…
— Ему я верил. Мой верный защитник малыш Листер, — горько рассмеялся древний некромант. — Я верил настолько сильно, что повернулся к нему спиной.
