Маленькая дрянь действительно встает на ноги, хотя на этот раз медленнее, и принимает боевую стойку. Настороже, трясущиеся ноги едва удерживают ее в вертикальном положении, а лицо красное.
Я создаю иллюзию, что снова собираюсь схватить ее за ноги, и она отступает назад, но когда она это делает, я хватаю ее за горло и прижимаю к ближайшей стене.
Все ее тело обмякает, то ли из-за удара, то ли из-за моей близости, я не знаю.
Она даже не пытается вырваться из моей хватки, но она пытается пнуть меня. Я крепче сжимаю ее шею, давая ей достаточно места, чтобы дышать, но не настолько, чтобы спровоцировать драку.
— Приди в себя к чертовой матери. Если ты уйдешь, ты умрешь.
— Да будет так — покорность в ее тоне окончательна и решительна, когда она высоко держит голову. — Какой смысл жить, если я даже не могу защитить себя или кого-либо вокруг меня? Если я должна продолжать жить после того, как потеряла так много людей, то я бы предпочла этого не делать!
Злые слезы текут по ее щекам и цепляются за подбородок, прежде чем попасть мне на руку.
— Отпусти меня, Кирилл.
— Я спас тебя не для того, чтобы лично отправить тебя на смерть.
— Почему ты спас меня? — её тон слабеет. — Тебе не следовало этого делать. Если бы ты этого не сделал, Надя и Николай были бы все еще живы.
— Мы этого не знаем. Никто этого не знает. Но одно можно сказать наверняка. Если ты вернешься туда, все усилия, которые они вложили в тебя, будут напрасны — я отпускаю ее. — Если это то, чего ты хочешь, давай прямо сейчас.
Ее губы поджимаются, затем она стискивает зубы и издает звук абсолютного отчаяния.
На этот раз она, кажется, не может сдержать слез, которые льются ручьем, заливая ее подбородок. Она пытается стереть их с лица, но, к сожалению, ей не удается положить им конец.
— Почему я такая слабая? — она вытирает глаза обеими руками, даже когда плачет, как ребенок.
— Ты не слабая — я похлопываю ее по плечу. — Ты просто человек.
Это всего лишь простой жест и несколько слов, чтобы заставить ее прийти в себя, но это, как если бы я открыл ящик Пандоры.
Саша наваливается на меня всем своим весом. Ее голова склоняется на мою грудь, и ее сопение эхом разносится в воздухе.
— Я не могу…Я просто не могу перестать думать о том, что все это из-за меня.… Все умирают, потому что я существую в их жизни...
Кто такие все?
Однако я не спрашиваю об этом, прекрасно понимая, что она не в том состоянии духа, чтобы отвечать.
