Лай Пини раздавался совсем рядом, и кафельная акустика ванной комнаты делала его гулким и тревожным.
Бубенцов резким движением отдернул пластиковую шторку и успел с удивлением заметить округлившийся живот.
Раздался негромкий выстрел.
«Вот и все, – устало подумала Лена, – почему-то совсем не больно».
Бубенцов повалился лицом вниз, прямо в ванну, и застыл в странной позе, перекинувшись через борт и упершись головой в мокрое дно. Туда же, в ванну, прямо к Лениным ногам, под струи душа упал пистолет с глушителем.
У Лены сильно зазвенело в ушах, глаза заволокло густым пульсирующим туманом.
«Господи, прости меня!» – пронеслось у нее в голове. На долю секунды ей показалось, будто чьи-то руки подхватили ее и над ней склонился белокурый ангел со странно-кукольным лицом.
Светлана выключила воду, откинула тяжелое тело Бубенцова и оттащила в коридор.
Полянская была ниже Светы на полголовы, а весила примерно столько же. Перенести ее в комнату и уложить на кровать удалось за три минуты. По дороге она успела накинуть на Лену старый махровый халат, висевший на крючке в ванной.
Света впервые в жизни видела такой глубокий обморок и немного испугалась. Но пульс у Полянской был ровный, дышала она спокойно. «Ничего, очухается!» – решила Света и накрыла Лену одеялом.
Сняв замок с предохранителя, она захлопнула дверь, поднялась вверх на один лестничный пролет, села на подоконник между этажами, закурила и, достав из кармана куртки сотовый телефон, позвонила Андрею Ивановичу.
* * *Лена долго не могла понять, откуда взялся этот прерывистый, пронзительный звон.
К звону прибавился еще тоскливый вой Пини.
Она попыталась подняться, но голова кружилась. Звонят в дверь, поняла она. Надо встать и открыть. Шатаясь от слабости, Лена побрела в прихожую и вдруг споткнулась обо что-то мягкое. Нашарив рукой выключатель, она зажгла свет.
Поперек коридора лежал человек. Он лежал лицом вниз, вокруг его головы растеклось темно-красное пятно.
Звонок продолжал надрываться, потом раздался за дверью голос Кротова:
– Елена Николаевна! Вы слышите меня?
Замок долго не поддавался, дрожали руки.
Наконец дверь открылась.
Когда Кротов увидел ее мертвенно-бледное лицо, влажные, слипшиеся волосы и труп с пробитой головой в коридоре, первой его мыслью было: «Слава Богу, жива!» Он обнял Лену и почувствовал, что ее бьет крупная дрожь.
– Все позади, Леночка, ничего не бойся. Все страшное уже кончилось, – произнес он, погладив влажные волосы.
Но сам он был уверен – ничего не кончилось.
