Кровавая плаха

И потому как, вопреки младому возрасту, Николай Иванович купец, значит, очинно справный, и мы надеемся, что Валентина Даниловна при всей своей красоте и обширном достатке, значит, соответствует. Подымем, как говорится, бокалы!

Николай сидел, словно рак красный, у Анны Петровны на лице было изображено крайнее недоумение:

— Ты, любезный, не туда загнул! Что у нас, помолвка, 5 что ли? Николай еще в возраст не вошел, ему семнадцать только в декабре будет. Да и такие дела не нам решать, а Ивану Ивановичу. Жениться — не лапоть надеть!

В разговор поспешила вмешаться хозяйка, притворно заворчала:

— Да вы его не слухайте, плетет с нетрезвых глаз, пустяки… Придет время, полюбятся молодые, тогда и будем в уме содержать.

А выпьем за красоту и ум Николая Ивановича, чтоб был он утешением родительским.

Все с удовольствием выпили.

Валентина была как никогда хороша. Новое шелковое платье с большим вырезом на груди весьма ее красило. Николай, сидевший рядом с девицей, то и дело невольно заглядывался на соблазнительные округлости.

Про себя он решил: «Обязательно женюсь на Валентине. Замечательной красоты девушка».

— Марья! — командовала хозяйка, — укрась стол ухою. Да чтоб с пылу, с жару была. Суп из раков поспел? Тащи сюда. И расстегаи, расстегаи! Такие гости к нам пожаловали, замечательные просто. Только жаль, что Иван Иванович отсутствуют. Человек ума государственного! И сыночек весь в него пошел.

Тем временем Марья втащила на серебряном подносе гуся.

Николай, почувствовавший себя вполне взрослым, вежливо похвалил:

— Хороший гусь, жирный!

Валентина, отличавшаяся бойкостью характера, тут же отозвалась:

— Гусь знаменитый, кушайте, Анна Петровна и Николай Иванович, себе на здоровье.

Восемь рублей в лавке Неплюева отдали.

— Неплюев с православного шкуру сдерет — не поморщится, — заметил дворник Василий.

Фекла Егоровна повернула красное лицо к Анне Петровне:

— А помнишь, у твоего Ивана Ивановича приказчиком работал Женька Орлов — плюгавый, в очках ходил.

Так он на чужой свадьбе от жадности гусем объелся, не откачали, Богу душу отдал.

— А у нас сегодня под окнами кто-то «караул» кричал! — Валентина посмотрела на Николая. — Я ужас как перепугалась.

Дворник Василий, заметно осоловевший, роняя вилку на пол, встал со своего места, откашлялся:

— Дорогие гости! Дозвольте совместно выпить за дорогих купцов Кашиных. Они сделали всем уважение, стало быть, пришли. Мы должны за это политику соблюсти.