Кровавая плаха

Старуха Чеснокова обещалась по нему, кроме всяких перин, шуб, горжеток и серебра столового, лавку на Сытном рынке и 90 тысяч рублей. Горжетки и лавку Кашины получили, а денег у старухи не только не оказалось, но она через дочку попросила под векселя в долг 50 тысяч рублей.

Иван Иванович в долг не дал, ибо знал, что это будет потерянный капитал, но и от 90 тысяч отступился, не стал их требовать.

— Деньги — дело наживное, с собой в гроб не положим! — сказал он молодым. — Главное, дети, живите душа в душу.

Но с последним у молодоженов явно не получалось.

Очень уж разное воспитание было, разными были и стремления.

Николай работе только радуется. Встает спозаранку, целый день его ноги покоя не знают: то в лавках за приказчиками присмотрит, то в банк спешит, то с поставщиками заказы ладит, расчеты производит. А тут товар привезли, проверить его вес и качество надо. А то и в Любань махнуть, там дел невпроворот.

Вошел он в купеческий круг как родной, старики-купцы и те его сметку признали.

Впрочем, купцы — народ разный.

— Приглашаем нынче в «Венецию» закатиться. Там у нас с цыганками и прочими особами женского пола уговор сделан. Вы, Николай Иванович, сами теперь хозяин первостатейный и средства у вас вольные. Вы можете требовать себе всего, чего ваша левая нога пожелает. С мадамами станем ликовать, салют пробками шампанского под потолок хлопнем.

— Спасибо за приглашение, — Николай отвечает. — Времени нет на пустяки, да и дома меня жена ждет.

— Дело хозяйское, только вы зря нас в святости превзойти желаете! — разводят гулены руками, а промеж себя шепчутся: «Ишь, сурьезный! Только жену себе взял… того, с изъянцем!» И расхохочутся.

Вырвется Николай домой к обеду, а Валентина валяется в постели, словно недужная, да книжку про французскую любовь мусолит. Хозяйство и домашние дела ее вовсе не трогают.

— Я дама в положении! Купил бы мне, Николя, для услаждения слуха длисированную канарейку в клетке, а то скучно цельный день без тебя.

Николай ей резоны приводит:

— Тебе нехорошо ликеры и вина употреблять, да и опять в спальне ты курила! Прекрати, пожалуйста.

Покраснеет от досады Валентина:

— Не для того я тебя в мужья взяла, чтоб ты мне узду надевал! Тебе это не прежние времена, теперь полная мансипация. И прикажи, чтобы из матушкиного дома мое пианино сюда срочно доставили. Я договорилась брать уроки у мусье Поля.