Кровавая плаха

Она обещала исправиться и в доказательство серьезности намерений приводила страшные клятвы.

Николай, дороживший семьей, вновь простил блудливую супругу. С год они жили мирно. Именно в этот период Валентина родила второго сына. Казалось, семейная радость наконец поселилась в доме Кашиных, что на Саблинской улице.

Но дела опять позвали Николая в Любань. Отец его в те дни — речь идет о весне 1901 года — жил в Петербурге. В конце марта он сильно простудился и 1 апреля умер.

Похороны пришлись на 3 апреля.

Хоронили на Митрофаньевском кладбище. Было тепло, пахло первой зеленью. Сырая кладбищенская земля жвакала под ногами. Возле церкви с протянутыми руками стояла серая нищая братия. Федор Морозов наделял каждого гривенником. С этой целью накануне наменяли по лавкам мелочь. Целую телегу парниковых цветов, чтобы выложить ими путь к последнему приюту хозяина, привез Прохор. Заходившуюся в рыданиях Анну Петровну вел под руку сам весь зареванный Николай. Любопытные старушки, без которых не обходятся ни свадьбы, ни похороны, судили: сколько же капитала отошло молодому хозяину? И еще, что на помин души Иван Ивановича будут щи с головизною, оладьи или блины со сметаной и гороховый кисель. Вспомнили и то, что когда хоронили отца нынешнего покойника, то нищим роздали по полтиннику.

Батюшка, весь прозрачный от старости, высоким голосом начал читать молитвы. Дьячок размахивал кадилом.

Запел хор: «Со святыми упокой…»

Гроб с телом Ивана Ивановича на полотенцах внесли в склеп и поставили в свежеприготовленную из красного W обожженного кирпича усыпальницу.

Потом были шумные поминки. Дом Кашиных наполнился купцами, чиновниками, монахами, бедными родственниками с обеих сторон, да и просто неизвестными людьми. Кому не хватило места за столом, ждали своей очереди. Нищие, которые сопровождают каждые похороны, остались во дворе — эти знают свое место.

Водка лилась щедрой струей, и с каждой чаркой печаль отходила, как это всегда бывает на наших поминках, все дальше и дальше.

Валентина после долгого воздержания опять напилась до бесчувствия. Под кривые усмешки гостей ее под руки повели в спальню. Она шла, шатаясь и выкрикивая скабрезности.

Николай был мрачен: угнетала его и смерть любимого отца, и тяжелые предчувствия. Почему-то вспомнилось отцовское предупреждение против брака с Валентиной.

Когда за полночь гости разошлись, Николай вдруг почувствовал небывалое отвращение к жене.