Кровавая плаха

С трепещущим сердцем от сладостного ожидания свидания с любимой женой Николай вошел в спальню. В нос шибануло табачным дымом. Валентина, лежа на высоко взбитых подушках, пила прямо из графина яблочное вино и курила папиросу.

Николай укоризненно сказал:

— Ну что же, ты опять за свое? Ведь дым к детям в спальню идет, да и я не люблю им дышать.

Валентина грубо расхохоталась:

— А мне так наплевать, чего ты любишь, чего нет. — Она была изрядно пьяна, язык заплетался. — Иди спать к Федьке, а я Ваську Ладугина позову.

Он мужик покрепче тебя будет.

Бросилась кровь в голову Николаю. Он схватил с тарелки, которую держал в руках, десертный серебряный нож и кинулся на ухмыляющуюся Валентину. Со всей силой ударил ее в раскрытую грудь.

Он сел на край широкой кровати и сухими глазами смотрел на рану против сердца. Кровь бежала ровной сильной струйкой, все более окрашивая подушки, одеяла, простыню.

Николай пошел в соседнюю комнату. Дети, разметавшись в своих постельках, крепко спали.

— Прощайте, маленькие! У вас нет теперь ни матери, ни отца.

 — Он не выдержал, разрыдался. Чуть успокоившись, он увидал на полу чулочек младшего, поднял его, прижался к нему губами.

…Он ушел из дома спокойным и тихим. Когда несколько спустя Николая Кашина сюда ввела полиция, то дом продолжал спать. Об убийстве еще никто не знал. Тело Валентины уже холодело.

13 сентября 1901 года дело об убийстве Н. И. Кашиным своей жены слушалось Петербургским окружным судом. Обвиняемого защищал знаменитый Н. П. Карабчевский.

Пять месяцев и восемь дней, проведенных в тюремной камере, сильно переменили Николая. Лицо его стало еще более серьезным и добрым, но приобрело тот землисто-серый цвет, который всегда отличает тюремных сидельцев.

Из битком набитого зала донеслись сочувственные вздохи:

— Бедняга! Несчастный!

Вот один из газетных отчетов той поры:

«Продолжительное судебное следствие, длившееся с часу дня до 10 часов вечера, вполне подтвердило, что этот вызывающий у всех симпатию 22-летний юноша теми страданиями, которые он перенес за четыре-пять лет своей супружеской жизни с Валентиной, вполне искупил свою вину.

Двадцать свидетелей дали показания по делу… Все они подтвердили, что это был отзывчивый, порядочный юноша, безгрешный в отношении своей жены и детей».

В зале не оставалось равнодушных зрителей. Все сочувствовали Николаю, у многих на глазах блестели слезы.

Присяжные заседатели вынесли Кашину оправдательный вердикт. Зал поднялся и дружно аплодировал.