Кровавая плаха

Положение девицы было ужасным: без гроша, вдали от родного порога (на который, впрочем, ее не пустили бы) — хуже придумать нельзя!

Но тут подвернулся какой-то гусар с пышными усами. Он на некоторое время взял на себя заботы о Клеопатре. Но вот улан тоже ускакал в туманную даль, и девица, которая к тому времени оказалась в Костроме, устроилась гувернанткой. Она должна была воспитывать 15-летнего сына губернского чиновника-вдовца.

Легко догадаться, что вдовец соблазнил смазливую гувернантку. Та, в свою очередь, подбила на блудный грех своего малолетнего воспитанника.

Далее судьба совершила неожиданный вольт. Девица пристала к странствующей труппе лицедеев и с немалым успехом, обнаружив большие актерские задатки, подвизалась на театральных подмостках.

Но каждодневный тяжелый труд утомил Клеопатру. Она поступила в платные любовницы к акцизному чиновнику, ловко и по-крупному бравшему взятки. Чиновника как-то схватили за руку и на целый год отправили в тюрьму.

Клеопатра верности не проявила и ждать несчастного узника не стала. Она еще года три вела бестолковое и бессмысленное существование, пока счастливый случай не свел ее с ротмистром.

Тот, догадываясь, что ее прошлое не было всегда ангельским, простил по доброте сердечной все чохом и повел под венец. Ротмистра понять легко. Кроме красоты, Клеопатра отличалась начитанностью и умением вести себя в обществе. К тому же за полгода до встречи с девицей ротмистр овдовел: жена умерла во время родов.

По делам службы ротмистра вскоре перевели в Пятилуки. Здесь он купил хороший дом, произвел капитальный ремонт, обзавелся модной мебелью и роялем. Что весьма обрадовало его супругу, изрядно музицировавшую.

Вскоре молодожены переехали в Пятилуки. Вместе с ними был очаровательный грудной малыш — голубоглазый блондин Костик.

Итак, каждую субботу вечером в дом ротмистра приходили гости. В основном это были местные чиновники. Постоянным посетителем являлся юркий, одетый с провинциальным шиком 27-летний становой пристав Дмитрий Шпилькин.

— Позвольте артисту бокал игристого аи! — с пафосом восклицал Шпилькин. Выпив залпом дорогое вино, он становился в изящную позу возле рояля. — Клеопатра Митрофановна, не откажите в любезности, сыграйте мне аккомпанемент.