Кровавое эхо

На улицу выходили лишь те, у кого возникали срочные дела, не терпящие отлагательства. В конторе почти никого не было. Только Элис, Ричер и еще один адвокат в двадцати футах от них. Внутри конторы было никак не меньше сорока градусов. Влажность заметно повысилась. Висевший над дверью дряхлый кондиционер не приносил ни малейшего облегчения.

Элис вновь переоделась в шорты. Она сидела, откинувшись на спинку кресла, закинув руки за голову, чтобы не касаться спиной липкого винила. Все ее тело было покрыто потом. Казалось, будто загорелая кожа смазана маслом.

Рубашка Ричера промокла. Он уже начал сомневаться, что срок ее жизни растянется на три дня.

– Это «уловка двадцать два»,[17] – сказала Элис. – Домашнее насилие, о котором тебе известно, не может быть скрытым. Если оно действительно скрытое, то его попросту не существует. Например, я могу предположить, что мой отец бил мою мать. Возможно, так и было. А как насчет ваших родителей?

Ричер улыбнулся.

– Сомневаюсь. Он был морским пехотинцем. Большим парнем, и его нельзя было назвать джентльменом.

Однако вам следовало бы видеть мою мать. Скорее это она его била.

– Так что же происходило между Кармен и Слупом?

– Меня она убедила, – сказал Ричер. – У меня нет ни малейших сомнений.

– Несмотря на все доводы Уокера?

– Меня она убедила, – повторил Ричер. – Возможно, она настоящая лгунья во всем остальном, но он ее бил. И я в это верю.

– Целиком и полностью? – спросила Элис.

– Да, – ответил он.

– Ладно, но трудный случай становится еще более сложным.

А я очень не люблю, когда происходят такие вещи.

– Как и я, – вздохнул Ричер. – Но трудно еще не значит невозможно.

– Вы понимаете общие принципы ведения судебных дел?

– Речь ведь не идет о науке создания ракет. Кармен в глубоком дерьме, как ни крути. Если побои имели место, то она предельно усложнила защиту – доказать, что она действовала непредумышленно, будет крайне сложно. Если же никаких побоев не было, то это в чистом виде убийство первой степени. И в любом случае к ней будет нулевое доверие из-за бесконечной лжи и передергивания.

Если бы не желание Уокера стать судьей, положение было бы безнадежным.

– Совершенно верно, – сказала Элис.

– Вам нравится, что ситуация складывается таким образом?

– Нет.

– И мне тоже.

– Ни в моральном аспекте, ни в практическом, – продолжала Элис. – Здесь может произойти все, что угодно. Возможно, у Хэка есть внебрачный ребенок, это станет известно и он все равно будет вынужден снять свою кандидатуру с выборов.