Кровавый Рим. Книги 1-9
0 прочтений
Судьба Гая Мария, безвестного гражданина из арпинской деревушки, достигшего высших магистратур и покрывшего себя неувядаемой военной славой, глубоко волновала Марка. Он и его друг Серторий мечтали выдвинуться, подобно Марию, благодаря своей доблести и отваге.
Лабиен и Минуция постоянно убеждал поступить на службу, предрекая ему блестящее будущее.
Но Минуций и слышать об этом не хотел.
— Смейся, смейся надо мной, — сокрушенно вздыхая, отвечал Минуций. — По правде сказать, мне так совестно перед твоими родителями, — продолжал он, усаживаясь в кресло и протягивая ноги, обутые в домашние сандалии, поближе к решетке камина.
— Да полно тебе! — махнул рукой Лабиен. — Стоит ли говорить о пустяках!
Минуций поднес ладонь ко лбу, стараясь что-то вспомнить.
— Кажется, я о чем-то очень горячо спорил с Серторием? — сказал он после небольшой паузы.
— Я ожидал, что ты зайдешь ко мне вместе с ним, — сказал Минуций.
— У Сертория сегодня важная встреча с Клавдием Марцеллом, которого Марий уже назначил своим легатом…
— Консульский легат договаривается о встрече с простым центурионом, да еще в праздничный день? — удивился Минуций.
— Видишь ли, Марцелл ведет переговоры с галльскими послами и пригласил Сертория в качестве переводчика.
— Да, ты мне говорил, что он неплохо изъясняется по-кельтски…
— У него в детстве воспитателем был галл, родом из племени арвернов.
— Видимо, переговоры очень важные, если их нельзя отложить до окончания торжеств и богослужения, — заметил Минуций.
Лабиен пожал плечами.
— Ничего удивительного, — сказал он. — Сенат дорожит каждым днем. Думаешь, случайно Марию предоставили однодневный триумф, а на молебствия и общественные игры тоже отвели по одному дню? Многие полагали, что победу над Югуртой отпразднуют с гораздо большей пышностью…
В это время молодой раб принес и поставил на столик перед друзьями два кубка с подогретым вином.
Лабиен взял кубок, отведал глоток и продолжал:
— Мария превозносят до небес, но в сущности это заслуга Суллы, что войну удалось закончить нынешним летом. После того, как он убедил Бокха выдать Югурту, война потеряла для нумидийцев всякий смысл.