Кровавый Рим. Книги 1-9

Но надо отдать ему должное: Цинна умел постоять за свои убеждения и не часто менял их. Например, его неприязненное отношение к Сулле оставалось почти постоянным на протяжении многих лет.

Цинна внимательно следил за тем, как Сулла поднимается вверх. Лестница римского служебного положения довольно сложна: перепрыгивать со ступеньки на ступеньку, пропуская две или три, – вещь почти невероятная. За этим зорко следят пристрастные глаза магистратов и прочего чиновничества, не говоря уже о самом высоком начальстве.

Цинна понимал – хорошо понимал! – что Сулла не простой орешек, что Сулла идет вверх медленно, но верно. Суллу не остановить обычными средствами. Цинна это давно угадал. Был момент – великолепный момент! – когда Марий мог легко избавиться от Суллы. Но Марий оказался мягкотелым, порядочным, что ли: он не дал Сульпицию расправиться с Суллой. И Марий прогадал. И Марий проиграл. Марий потерпел сокрушительное поражение. И Сулла не допустит подобной ошибки в отношении своих врагов – мнимых и настоящих.

Надвигается нечто, и это нечто перевернет вверх дном всю жизнь Рима. Надвигается глыба, которая подомнет все живое. Набирает скорость лавина, как в Альпах. Она будет хоронить людей не выборочно, но скопом, целыми тысячами. Боги посылают на Италийскую землю серп, который скосит многое и многих.

Но ежели спросить Цинну, на чем основывает эти свои мрачные прогнозы, – едва ли ответил бы он убедительным образом. Какие доказательства? Почти никаких! Какие показания свидетелей могут обличить в Сулле человека, идущего к единовластию, единодержавию? Таковых нет и в помине! В чем же, в таком случае, дело? Откуда темные предчувствия? Была ли призвана на помощь мантика? Нет! Может, были проведены соответствующие ауспиции? Нет! Просто так кажется Цинне.

Но мало ли что кому кажется! Это не закон для политиков.

И все-таки Цинна не переставал повторять в последнее время сакраментальное: «Что-то будет».

«Что же будет?» – спрашивали его. Он отвечал: «Что-то будет». Судя по тону, это «что-то» было весьма скверным.

И весь вид Цинны – печальный, словно на похоронах близкого человека, – подтверждал глубокое волнение, его озабоченность, которая вскоре передалась родным, ближайшим друзьям. «Что-то будет»… Но что? Лавина задавит римлян? Глыба свалится с небес?.. Что же будет?

Идя на какую-то – не очень добросовестную, по-видимому, сделку с Суллой, Цинна воображал, что, возможно, сам явится тем небольшим камнем, который удержит глыбу.