Кровавый Рим. Книги 1-9
0 прочтений
— Порой меня охватывает ярость, желание выместить на ком-нибудь свою досаду за все свои жизненные неудачи, хотя… хотя, конечно, нет свойства более чуждого мне, чем жестокость. Когда-то я любил людей, испытывал потребность творить добро… Но почему ты сказала «пираты, в особенности критские»? Чем они хуже киликийских, исаврийских, лигурийских и всех прочих?
Ювентина опустила глаза.
— Предубеждение к ним у меня осталось от матери. Она… ее вместе с родителями пираты захватили близ Галикарнаса, где они жили, переселившись туда из родной Галатии.
Лицо александрийца омрачилось.
— Честно сказать, — после короткой паузы произнес он, — ни один человек по моей вине не сделался рабом, да и среди людей Требация… Ты, наверное, слышала об этом знаменитом архипирате?
— Да, слышала, — тихо отозвалась Ювентина.
— Так вот, среди них многие считают бесчестным заниматься работорговлей, в том числе и я.
Он помолчал и продолжил:
В это время Сатир, сидевший в обнимку с Береникой и одновременно беседовавший с Пацидейаном, говорил ему:
— Оставь, Пацидейан! Охота тебе гадать о том, что будет завтра. Предоставим это дело дело богу Меркурию. Пусть он бросит на весы Фортуны свои жребии в виде крылатых фигурок, а нам, смертным, лучше не думать о предопределении и хорошо выспаться перед завтрашним боем.
— Клянусь шкурой Геркулеса, не о тебе моя речь, храбрейший Сатир! — пьяным голосом рычал управитель школы. — Будь я проклят, если завтра ты не уложишь в два счета своего увальня. Но вот Мемнон… вот кому, скажу я тебе, плохо придется. Жаль этого славного юношу! Или ты думаешь, что он устоит против Гарпала?..
— О, этот Гарпал! Он такой мерзкий, такой противный, — как кошка, промяукала Береника, положив голову на плечо Сатира.
— Гарпал — это серьезный противник! — продолжал выкрикивать Пацидейан. — От него еще никто не уходил живым…
— Кто знает, может быть, именно Гарпалу на этот раз не поздоровится, — сказал Сатир. — Мемнон выдержал всего несколько боев, но я заметил, что он обеими руками одинаково хорошо работает.
— Пойми, Сатир, — еле ворочая языком, говорил Пацидейан. — Я непременно должен знать, чего он стоит, этот новенький… Мне надо… дать совет… Понимаешь ли?.