Кровавый квартал

Это означало, что он не понимал, когда ему говорят «нет», а это уже смертельно опасно. Такие парни не умели принимать отказы. А еще хуже — они не умели брать на себя ответственность. Что бы случилось, если момент удовольствия обернулся бы «Черт, я беременна»? Я уже была бездомной, без будущего и с несколькими демонами, которые сковывали мои лодыжки, как кандалы. Последнее, что мне нужно, — принести в этот хаос невинного ребенка.

Но это не единственная причина, по которой я не хотела, чтобы он был рядом. Вокруг него витала какая-то неправильная энергия.

Она прилипала к нему, как тьма — одновременно захватывающая и смертельно опасная. Мой желудок сжался, сердце застучало быстрее, как было всегда, когда я бралась за бутылку текилы. Этого было достаточно, чтобы понять: держись подальше. Очень, чертовски далеко.

Я услышала, как открылась задняя дверь пекарни, и мысленно пожелала стать невидимой. Он тихо выругался, и волосы на моей шее встали дыбом, но я не шелохнулась. Даже после того, как звук его шагов исчез в переулке, я продолжала сидеть в своем укрытии.

Наступили сумерки, а затем и полная темнота. Только тогда я рискнула выйти из узкого пространства за мусорным баком. Руки и ноги тряслись от неудобного положения, а от свитера несло гарью. Замечательно.

Мало того, что я не нашла работу, так теперь у меня снова возникнут проблемы с ночлегом. Покачав головой, я побежала трусцой, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что за мной никто не следит. Все живут с такой паранойей? Это явно ненормально.

"

"Я замерла, повернув за угол, осознав, где нахожусь. Настолько потерявшись в своих мыслях, мои ноги сами привели меня сюда. Я стояла перед своим старым домом. Внутри горел свет, а на подъездной дорожке стояла старая, раздолбанная машина — значит, моя мать была дома. Натянув свитер плотнее, я стояла, как будто прошло несколько дней, пока в голове мелькали воспоминания, словно старый фильм: как я брызгала на Эви из шланга, когда мы должны были мыть машину мамы, и как гуляли вокруг квартала ночью, пока мама работала допоздна.

Единственное время, когда я могла позволить себе быть уязвимой.

Улыбка Эви озаряла любое помещение, куда бы она ни вошла. Она всегда была любимицей, и я никогда не злилась на нее за это. Но именно я разрушила ее жизнь. Я познакомила ее с вечеринками, выпивкой, научила, как незаметно выбираться из дома. Моя вина, что у Эви больше нет будущего.

Прошло три года с момента моего освобождения, но моя мать все еще не отвечала на мои звонки.