Кровник

– Мы уехали недалеко, – ласково улыбнулся я Гусейну и нахально протиснулся внутрь, отжав его от двери. – И командир просил меня зайти.

Гусейн растерянно пожал плечами и затворил дверь, задвинув массивную щеколду. В широком коридоре командирских покоев воцарился полумрак: свет в пещеру пробивался через мелкоячеистую решетку, установленную над дверью.

Ухватив олигофрена за горло, я «одел» его на колено и крепко стукнул башкой о стену, затем аккуратно опустил обмякшее тело на пол. Осмотревшись по сторонам, я прихватил со скамейки допотопный шахтерский фонарь, включил его и направился к спальне командира, по дороге мимоходом ободрав бельевые веревки, развешанные в коридоре рачительным олигофреном.

В спальне Абдуллы стоял тяжкий смрад, более похожий на запах дикого зверя, нежели на человеческий. Командир спал мертвым сном, раскинувшись в одежде на широком топчане и мощно свистя носом.

На всякий случай убрав подальше командирский автомат, я вытащил из ножен на поясе Бекаева длинный кинжал и залепил хозяину покоев смачную оплеуху.

Моментально проснувшись, Абдулла закрыл глаза ладонью, пытаясь спрятаться от ослепительного света фонаря, и недовольно пробормотал:

– Кто? Что? Чего, э?

– Встань, Абдулла, – посоветовал я командиру. – Мужчина должен умереть стоя!

Бекаев сориентировался довольно быстро. Поморгав секунд пять, он зарычал, цапнул правой рукой за ножны и, вскочив с топчана, мгновенно напоролся переносицей на мой быстродвижущийся правый локоть.

Не встречая особого сопротивления, я спеленал Бекаева по рукам и ногам бельевой веревкой, немного подумал и, сорвав с его головы широкую зеленую ленту, взнуздал по всем правилам конногвардейской науки, после чего приступил к обсуждению ситуации.

– Я тебя убью, Абдулла, если не скажешь, где располагаются твои женщины, – пообещал я. – Ну, быстро, козлик!

– По коридору до конца – там дверь справа, – командир мотнул головой влево.

– Зачем так бить, дурак?! Ты вообще, кто такой, а?

– Я твой должник, Абдулла, – сообщил я и потыкал связанного кинжалом в живот. – А теперь меня интересуют три кода и формуляр. Яволь, Геббельс?

– Три чего? – не понял пленник. – Ты кто такой, мужик?

– Три кода и формуляр, – повторил я.