Круто ты попал!

– Лорд Теодор, – воскликнул Огюст, перебив произносящего слова благодарности отца, – что происходит? Вы говорили, что тоже уедете отдыхать, но мне кажется, что на этот раз вы сказали нам неправду.

– Огюст, друг мой, – устало улыбнулся Тео, – не происходит ничего незапланированного, поверь мне. Когда вы после каникул вернётесь, всё будет по-старому.

– Я вам не верю, – решительно ответил Огюст, внезапно понявший, для чего их всех так срочно отправили на каникулы, не дав даже завершить экзамены. И дело совершенно не в ремонте, о котором говорил ректор.

– Огюст, отдыхай и ни о чём не волнуйся, – едва заметно потемнел лицом ректор, – лорд Уильям, я рад, что Огюсту удалось вас порадовать. Следите, чтобы он не прекращал тренировки, а через два месяца мы ждём его обратно, на второй курс.

И, быстро попрощавшись, Теодор отключился, но Огюст успел в уже гаснущем окне увидеть, как в кабинет вошёл Кармайкл в полном боевом облачении.

– Отец, – юноша решительно повернулся к отцу, – ты можешь открыть мне портал в академию?

– Зачем?! – воскликнул ничего не понимающий казначей.

– Я должен быть там! – воскликнул взволнованный Огюст. – Ты не понимаешь! Я нужен им, я много могу, к тому же… я не могу тебе всего объяснить, это не моя тайна, да и опасно это… Но мне нужно туда! Прошу тебя!

Лорд Уильям пристально всмотрелся в лицо сына и тяжело вздохнул: было совершенно очевидно, что если он откажет, этот — новый и незнакомый — Огюст найдёт способ добиться своего.

– Хорошо, – дрогнувшим голосом ответил он, – тебе нужно что-то кроме того, что у тебя есть?

– Да, – моментально отозвался Огюст, – артефакты, какие есть, там с этим непросто, особенно переговорные. Порталы, сколько не жалко.

– Сейчас принесут, – лорд казначей тронул колокольчик, и в кабинет вошёл лакей, с любопытством уставившийся на Огюста.

Через полчаса, пообещав расстроенной до слёз матери, что вернётся уже совсем скоро, Огюст вышел на крыльцо в сопровождении отца и верных сундуков.

– Береги себя, сынок, – помолчав, проговорил лорд Уильям, глядя на сосредоточенного и напряжённого Огюста, – и помни: я тобой горжусь!

И он протянул ему руку, как равному, крепко пожал ладонь, на которой чувствовались твёрдые мозоли от меча и ножей, и только потом крепко обнял.