Крылья бабочки

В этом месте не действовали не только законы урбанистики, здесь не действовали никакие законы, а копы сюда практически не совались.

Он быстро преодолел расстояние до гоготавших мужчин и рывком развернул одного.

– Алек, где чип? – тихо спросил Эдди. В его характере были две отличительные черты: вежливые манеры и полное отсутствие сострадания ко всему живому.

– Эд-ди, – от неожиданности сбиваясь, начал тот, – о чем ты?"

"Эдди Ликозе был крупным мужчиной, семь футов с небольшим, и весь состоял сплошь из мускулов.

Он рано начал терять волосы, поэтому брился наголо, а черные провалы вместо глаз делали его вид еще более угрожающим. Эдди прекрасно обращался с пистолетами, но удовольствие получал, исключительно орудуя ножом. Но стрелять пока было рано, а на пытки нет времени, поэтому, когда в его руке буквально из воздуха материализовался обрезок трубы, он с размаху ударил Алессандро по лицу, заставляя упасть на колени, харкая кровью и выплевывая передние зубы.

– Это неправильный ответ.

 – Он присел возле него, изучая собственную работу: правая сторона – сплошная рана, во рту торчали белые обломки, кровь стекала по вороту кожаной куртки, пропитывая белую футболку, делая ее практически черной в темноте. – Где чип?

– Я… я клянусь, я… – Алессандро не успел договорить. Стоявший рядом Фил Леонелли сильно ударил его по руке, в районе локтя. Словно издали послышался хруст ломающейся кости, а за ним пришла боль, острая, пульсирующая. И вырвался крик, надорванный, полный отчаяния.

Эдди схватил его за лицо, обрывая хрипящий вопль, и сказал:

– Не заставляй меня спрашивать в третий р… – Он нахмурился, услышав копошение и возню, и, резко обернувшись к железной сетке, возле которой стояли мусорные баки, а рядом валялись старые покрышки, скомандовал: – Фрэнк.

Фрэнку Чикко не нужно пояснять дважды. Он солдат и приказы понимал с полуслова.

– Эй, – завопил грязный мужик, выбравшись из-под плотного слоя отбросов, – что за хе… – Фрэнк трижды ударил его ногой, ломая нос, превращая лицо в кровавую кашу, затем, откинув крышку одного из контейнеров, схватил бездомного за грудки и, рывком забросив его внутрь, вернулся к своим.

– Алек, – все внимание снова было приковано к Алессандро Кастелло.

– Я прав-да не… не зна-ю… – сипел он, цепляясь языком за поломанные зубы. Кровь больше не хлестала потоком, она смешалась со слюной и тягучей струей стекала с подбородка, делая речь совершенно неразборчивой.