Крылья бабочки

Лифт быстро доставил ее на предпоследний этаж, бесшумно отворился, а звонкое цоканье каблуков тут же поглотил толстый бежевый ковер. Коротко постучав, она замерла, готовясь к нелегкому разговору.

– О! – вырвалось у Трейси, когда распахнулась дверь. – А что ты здесь делаешь? – Первая волна изумления схлынула, оставляя после себя дикое раздражение. Она прекрасно понимала, кого прочат в жены Брендону.

– Могу спросить тебя о том же, – спокойно отозвалась Наташа.

– Я хочу поговорить с Брендоном. Он дома?

– Он в душе, но говорить с тобой не захочет.

"

"– А с тобой, значит, хочет? – не выдержав, съязвила Трейси. «Какого черта эта подруга детства здесь делает?» – про себя возмутилась она. Как бы Брендон ни уверял, что они всего лишь друзья, Трейси ревновала к ней. Очень ревновала.

Наташа не ответила, лишь повела плечом. В глубине квартиры хлопнула дверь, и раздался низкий вибрирующий голос Брендона:

– Наташа, кто там?

– Никто, – крикнула она, – ошиблись.

Трейси слегка склонила голову и, нахмурившись, молча прошлась по ней взглядом: черное платье с квадратным вырезом плотно обтягивало аккуратную грудь, блестящие гладкие волосы идеально сочетались с белоснежной кожей, в глазах надменное выражение: ее время пришло, и Наташа знала это.

Трейси горько хмыкнула: не кричать же ей, нарываясь на публичную сцену. Скорее всего, Брендон до сих пор не хочет видеть ее.

– Я, наверное, действительно ошиблась. Извините. – Она развернулась, не желая показывать, как расстроена и разочарована.

Наташа улыбнулась, позволив радости от этой маленькой победы заполнить все ее существо, и захлопнула дверь.

– Так кто приходил? – Брендон вышел из спальни, на ходу накидывая рубашку на голые плечи. Он только вернулся, а Наташа была другом, которого не смутило желание в первую очередь принять душ, смыть нервозность и суету сумасшедшего дня.

– Перепутали этаж, – отмахнулась она и спокойно, словно не слышала о исходе дела Палмеров, поинтересовалась: – Как дела у Трейси?

Брендон тут же разозлился.

Трейси… Любопытная пронырливая лгунья. Он ведь знал, что она рылась в его вещах, видел, как проводила ночь в компании телефона и его ежедневника, а потом и вовсе подставила перед клиентом. Но больше его бесило другое: он доверял ей, впустил в свою жизнь, а она врала ему. Одно слово – и они смогли бы решить вопрос миром, но ей необходим был триумф. А он решил в этот раз поставить на чувства, и проиграл. Трейси снова удалось удивить его.