Окрутила я тебя, да?
— Насть, ты говоришь ерунду!
— Ну, конечно, ерунду! Но ты наверняка ей жаловался!
— Я никому не жаловался!
— А мне всё равно. — Она шипела на него и укачивала на руках хныкающую Вику. Дочка ворочалась, засыпать не хотела, и нервничала, чувствуя, что родители ругаются. — Мне вообще — всё равно. Я тебя не держу. Куда мне? У вас с Дашей так много общего, а я кто такая?
Маркелов не ответил, но выразительно насупился, за стол сел и придвинул к себе толстенную книгу. Взглядом в текст уткнулся, а Настя поняла, что ещё чуть-чуть и она чем-нибудь тяжёлым его по голове огреет.
Она уже ненавидела его учёбу, учебники, записи, разговоры об институте и аспирантуре.
— Она ведь лучше меня, во всём!
— Лучше. — Он всё же развернулся на стуле и наградил Настю убийственным взглядом. — Она, по крайней мере, не пилит меня постоянно, и не обвиняет чёрт знает в чём!
— Да? Это может потому, что ей не приходится ждать тебя днями напролёт и ребёнком заниматься? Она с тобой о высоком говорит! А у меня, извини, чисто меркантильный интерес!
— Вот именно.
Он отвернулся, а Настя остановилась посреди комнаты, устремив в затылок мужа нетерпимый взгляд.
— Посмотрите на него! Он обиделся! Можно подумать, это я налево хожу, пока ты дома меня ждёшь.
— Настя…
Она перевела дыхание.
— Давай разведёмся, — предложила она. Правда, пришлось сделать над собой усилие, прежде чем произнесла это. И комок в горле сглотнула, испугавшись своего решения. — Я не собираюсь тебя держать. Ты не нагулялся, я тебя в сети поймала, так получается.
Вот я тебя и отпущу. Спи, с кем хочешь.
Маркелов молчал, не смотрел на неё, и Настя поняла, что задумался. Всерьёз задумался. Это настолько поразило, оскорбило, напугало, что слёзы выступили. Настя резко отвернулась, при муже она никогда не плакала, и сейчас показать ему свою слабость, казалось невыносимым. Он не должен знать…
— Я уеду к родителям, — сказала она.
И вот тут Маркелов дёрнулся, резко обернулся и сказал:
— Ты не увезёшь Вику.
— Да? Предлагаешь её твоей Даше оставить? Вот она обрадуется подарку. — Настя в личико дочери посмотрела. — Да, милая? — Наклонилась и поцеловала её. — Засыпай.
— Ты никуда не поедешь, и развод я тебе не дам. Думаешь, я не понимаю, что ты затеяла?
Настя повернулась к нему.
— Что я затеяла, Серёж?
Он только смотрел на неё и дышал тяжело, потом повторил:
— Ты никуда не уедешь.
Хоть он это и сказал, но угроза развода нависла над ними тогда, как никогда остро.
