На поцелуй ответила, но быстро от его губ увернулась, понимая, что от глубоких поцелуев мужа голова снова начинает кружиться. Платье уже лежало на полу, у её ног, Настя мужа за шею крепче обняла, и тогда Сергей её приподнял, понёс к кровати. Аккуратно уложил и навис сверху. Отстранился, чтобы снять пиджак. Настя внимательно наблюдала за ним. Алкогольный дурман начал выветриваться, и от искусственного воодушевления ничего не осталось, зато все остальные чувства обострились. Конечно, и это пройдёт, совсем скоро, это всё вино, хоть и хорошее, но именно в эту секунду захотелось чего-то большего, например, подойти к окну, раскинуть руки и закричать.
И пусть за окном ночь, спящий город, и её крик вряд ли кого обрадует.
— Серёжа. Я тебя люблю… Так люблю.
Он замер на мгновение, потом рубашку на пол кинул и к Насте вернулся. Навис над ней, опираясь на локоть. Потом носом в её щёку уткнулся, подышал горячо, затем поцеловал.
— Ты моя родная.
— Ты меня любишь?
— Ты же знаешь, Насть.
— Тогда скажи.
— Люблю, — шепнул он после паузы.
Слёзы потекли, и Настя нетерпеливо смахнула их.
— Чего плачешь?
— Это не я.
Маркелов улыбнулся.
— Вино?
— Да.
— Пожалуй, налью тебе ванну. Да?
Настя обняла его одной рукой за шею. Следом кивнула. Серёжка потёрся носом о её щёку, затем встал. Она видела, как он подтягивает брюки, расстёгнутая пряжка ремня гремела при каждом движении, а Настя вдруг задумалась, когда он его расстегнуть успел. Или это она?
В ванной комнате зажёгся свет, дверь была нараспашку, и поэтому Настя зажмурилась.
Потёрла зачесавшийся нос, а потом подтянулась повыше, положила голову на подушку. Прикрыла глаза ладонью, чтобы свет совсем не пробивался.
— Настён, солнце.
Она нехотя пошевелилась и вздохнула.
— Даже умываться не будешь? — тихо спросил Сергей.
Настя не ответила, даже не поняла, о чём он спрашивает, если честно. А спустя несколько секунд почувствовала, как её одеялом укрыли и поцеловали в лоб. Правда, всё-таки пошевелилась, когда поняла, что муж уходит.
— Серёж…
— Сейчас я лягу, спи.
Её рука безвольно опустилась, глаза снова закрылись, но Насте всё-таки показалось, что она расслышала смешок.
Маркелов над нею подсмеивался всю следующую неделю. И шутливо возмущался по поводу того, как она могла заснуть и лишить его всех удовольствий первой брачной ночи.
— Совести у тебя нет, солнце, — переходил он на жалобы, что обычно случалось уже ближе к ночи.
