— Я только и думаю: что Серёже нужно, как ему лучше, как удобнее, что важнее — семья или карьера его. А потом оказывается, что вместо благодарности, ты любовниц отдыхать возишь, пока я…
— Настя, всё, хватит. — Он подошёл вплотную и снова за плечи её схватил. В лицо ей заглянул. — Успокойся.
Она почувствовала его дыхание на своём лице и зажмурилась, чуть осела на его руках. Обидно было настолько, что боль в груди. А Маркелов её обнял и прижал к себе, пользуясь тем, что она не сопротивляется. По спине погладил, успокаивая.
И вновь зашептал:
— Прости меня. Мне никто кроме тебя не нужен. Чёрт меня попутал… Мы на самом деле собирались в Новосибирск, но потом, в последнюю минуту, всё отменилось, и… Не знаю. Прости, родная.
Её затрясло. Заревела навзрыд, нервы сдали, и сдерживаться уже не получалось. А Серёжка её сжал, сильно и так привычно, в шею ей дышал, даже поцеловал, а когда Настя попыталась его оттолкнуть, отпустил, настаивать не стал. Она его руки оттолкнула, без сил опустилась на диван, слёзы вытирала.
А Маркелов на пол сел, сначала в лицо ей заглядывать пытался, но когда понял, что Настя этого не хочет, уткнулся в её колени. Настя смотрела на его макушку, на взъерошенные русые волосы, к которым, против воли, тянулась её рука, потом сделала глубокий вдох, смахнула слёзы, после чего сказала:
— Я вернусь в Москву и подам на развод. Я больше не могу.
Он напрягся, Настя почувствовала, как его руки с силой сжались на её ногах, но это была единственная реакция на её слова.
Серёжка ещё минуту сидел так, а потом легко поднялся, не глядя на Настю.
— Нет.
Настя смотрела на него во все глаза.
— Нет? Но ты не можешь мне запретить!
— Я сказал — нет! — Он заорал, и она зажмурилась. Слёзы снова потекли, перед глазами всё расплывалось, и как Настя их не вытирала, ничего не помогало. Потом Серёжка подошёл, снова на корточки присел, осторожно прикоснулся, словно спугнуть её боялся. — Мы с тобой поговорим позже, когда оба немного успокоимся. Я завтра утром уеду… у меня в среду суд.
А вот в следующий раз мы поговорим. Да? Настя.
Она оттолкнула его руки.
— Не трогай меня.
Маркелов отстранился.
— Не буду трогать, — согласился он. — Но и не уеду сегодня, не проси. — Руку поднял и вытер её мокрую щёку, Настя головой дёрнула, не в силах вытерпеть его прикосновение.
Они не разговаривали весь вечер. Настя даже из комнаты не выходила. Лежала, уткнувшись взглядом в стену, вспоминала раз за разом их разговор и слёзы вытирала.
