— Что?
Маркелов поморщился, досадуя сам на себя.
— Я понимаю, ты меня ненавидишь… И право на это имеешь. Но может, ты будешь ненавидеть меня дома? Подожди, не отказывайся сразу, — попросил он, когда заметил, что Настя пытается выбраться из-под одеяла и сесть. — Я сделаю всё, что ты захочешь. Даже уйду, поживу в гостинице… Но поедем домой, тебе нечего здесь делать.
— Я сама решу, есть у меня здесь дела или нет.
Серёжа уставился ей в лицо.
— Именно здесь?
Настя зло скинула с себя одеяло, села и спустила ноги на пол.
Нервным движением поправила бретельку сорочки.
— Я не буду перед тобой отчитываться. И не буду тебе напоминать, почему я здесь и зачем.
— Было бы интересно послушать, — хмуро проговорил Маркелов за её спиной.
Его тон резанул по нервам. Настя вскочила, а мужу посоветовала:
— Поезжай в свою Москву.
— В мою Москву? А ты, значит, останешься здесь?
Она спокойно кивнула.
— Да. У меня отпуск, могу проводить его, где хочу.
— Хорошее место ты нашла.
— Отличное. А ты поезжай, наслаждайся свободой, которой тебе так не хватало.
Не хватало ведь?
Маркелов явственно скрипнул зубами.
— Ты чего от меня хочешь?
Настя повернулась к нему и взглянула со значением.
— Я вчера тебе всё сказала. Я не буду с тобой жить, не буду. Я устала.
— Не кричи, Вика спит.
— Тогда не выводи меня из себя. Ты зачем с утра этот разговор опять затеваешь? Мне нечего тебе сказать, Серёжа. Всё было сказано ещё вчера. Ты сам до этого довёл.
— Я тебе тоже сказал. — Он поднялся, джинсы подтянул, оглянулся в поисках футболки.
— Я не дам тебе развода, и выкини это из головы.
— Я могу не спрашивать твоего мнения. И тебе, как юристу, это должно быть известно.
Он за руку её схватил и притянул к себе. Настя от неожиданности даже испугалась в первую секунду, глаза на мужа вытаращила, а Сергей проговорил ей в лицо:
— Настя, очнись, наконец. Хочешь злиться на меня — злись, хочешь меня наказать — наказывай, но ты ведь сама понимаешь… — Он моргнул, что испортило впечатление, и выдало его чувства. — Ты хоть помнишь, как это — когда мы не вместе?
От этих слов почему-то ещё обиднее стало.
Раз он тоже понимает, что врозь уже никак, то почему продолжает изменять?
— А может, я хочу вспомнить? — вырвалось у неё. Рукой покрутила, заставляя Серёжку отпустить её, и не стала больше на него смотреть. Горечь переполняла, и не понятно было, что с ней делать. Продолжать ссориться с мужем, воскрешая в памяти всё новые и новые обиды, или перестать его слушать.
Через полчаса Маркелов уехал.
