— Какая-то незнакомая девица, — кричала она и сверкала глазами на провинившегося сына. Сергей это как сейчас помнил. — Где твоя голова была?
Он тогда неприятно усмехнулся и пожал плечами. За голову схватился и взъерошил волосы. Он был напуган и растерян. Хоть и пообещал Насте, что приедет, как можно скорее, но в тот момент он отдал бы всё, чтобы её звонка никогда не было. И уж точно не ожидал, что увидев её на следующий день, бледную и перепуганную, вмиг позабудет все свои страхи. Смотрел на неё, но не видел теней под глазами, запавших щёк и синевы на скулах.
Кто-то рядом говорил, что её постоянно тошнит, что ей плохо, а он просто смотрел на неё, и понимал, что теперь всё изменится, обратной дороги нет."
"Он увёз её тогда, дал на сборы несколько дней и увёз. Даже гордился собой. Считал себя благородным, честным человеком, и был уверен, что поступает верно. А это было не так. Намного позже понял, что нужно было тогда остаться с ней, а не увозить её в Москву. Необходимо было дать им обоим время успокоиться.
Кто знает, к какому бы решению они тогда пришли. А он её увёз, будто украл. И поселил, как птицу в клетке, наблюдал за тем, с какой неохотой она приспосабливается к новым обстоятельствам. Они оба были не рады тому, как повернулась жизнь, злились и ругались, но Сергей отлично помнил, как всеми способами пытался оградить Настю от общения с прошлым. Как только она вошла в его дом, поставила сумку со своими вещами у его кровати, кто-то внутри него чётко произнёс: «Она теперь твоя». А всё остальное — прошлое.
Он уже тогда злился, когда понимал, что она об Аверине думает. Настя страдала, мучилась, даже плакала, пока его не было, Серёжа был в этом уверен. И его начинало колотить от каждого её страдающего взгляда. Он не привык быть вторым. А тут девочка, которая перевернула его жизнь с ног на голову, которая случайно забеременела, за которую пришлось взять на себя ответственность, поступиться своими принципами и желаниями, а она, при всём этом, совсем не была этому рада.
Ей было тошно и тесно рядом с ним, она думала о другом, и у неё не получалось этого скрыть. А может, она и не хотела скрывать. Единственной отдушиной был секс, минуты, когда оба забывали о проблемах и печалях. В его объятиях Настя становилась прежней, беззаботной и страстной. А потом снова всплывал призрак Аверина, и всё менялось в одну секунду. Сергею едва удавалось сдерживаться, приходилось напоминать себе, что он не имеет права требовать от неё искренних чувств.
