Может, про запас?
— Оль, я ведь обидеться могу, — предупредила её Солнцева, растеряв всю доброжелательность. — Тебе не стыдно? Ты что, знаешь меня плохо?
— Начинаю узнавать, — огрызнулась подружка, и дверь захлопнула.
Настя даже не сразу поняла, что произошло. В растерянности уставилась на закрывшуюся перед её носом дверь, хотела позвонить ещё разок, но передумала, справедливо оскорбившись. Кто бы мог подумать, что они с Ольгой так глупо рассорятся из-за парня, к тому же практически незнакомого? Неужели она сама не понимает, насколько это глупо? Да просто заподозрить её в том, что ей понравился кто-то, когда Сашка рядом, что она могла ответить на ухаживания Маркелова… Наверное, Ольга на самом деле плохо её знает.
Или ревность ей глаза застила. Иначе чем ещё подобное поведение объяснить?
А виноват опять Маркелов. Виноват! У него в одном месте взыграло, а страдают другие!
Совершенно некстати Саша где-то загулял с друзьями, можно было, конечно, дойти самой до гаражей, но Настя была не в том настроении.
Она ещё немного посидела на лавочке под кустом сирени, в одиночестве, переживая случившееся, а потом, когда заметила, что в комнате родителей свет погас, решила вернуться домой. На цыпочках пробралась по квартире к своей комнате, и ещё долго сидела у окна, вглядываясь в стремительно сгущающиеся сумерки, надеясь, что Сашка всё-таки появится во дворе, и ей будет, кому пожаловаться. Правда, подумав об этом, поняла, что вряд ли найдёт слова, чтобы объяснить ему случившееся… Если она расскажет про Сергея, будет смертоубийство.
Но Ольга!.. Как ей только в голову прийти могло?
Весь следующий день Настю не покидали тревожные мысли. Она бродила по городским улицам, в этот день с заметным трудом находя нужные адреса, общалась с людьми, но каждая улыбка давалась ей с трудом. Мысли о подруге, о её несправедливых обвинениях, покоя не давали. К тому же огорчало то, что с Сашкой увидеться не удалось. Вечером она его не дождалась, а будить его рано утром не решилась. Так и ушла на работу, не прояснив ни одного недоразумения.
— На тебе лица нет, — сказала мама, когда Настя домой вернулась. Та сандалии с уставших ног скинула, сумку с плеча сняла и прошла на кухню. Галина Викторовна следом за ней направилась. — Заболела, Насть?
— Да нет. — Солнцева на табуретку села, вытянула ноги и налила себе воды в высокий стакан. Сделала несколько больших глотков. — Устала. Жара такая…
— И ночью не спала, да?
— Откуда ты знаешь?
— Слышала, как ты бродила полночи.
