А потом ещё в дверь кто-то позвонил, дерзко, долго, а Маркелов голову поднял, прислушался, но почти тут же вернулся к ней, поцеловал, зажигая в ней новый огонь. Отстранился и большим пальцем обвёл её губы.
— Серёж…
Он, кажется, улыбнулся, потом шепнул:
— Всё хорошо.
Эти слова первыми всплыли в памяти, когда Настя проснулась. Глаза ещё не успела открыть, только потянулась, а потом вспомнила, при чём, скорее голос Маркелова, чем сами слова, и в первый момент удивилась. А когда открыла глаза и увидела его рядом, спящего, сердце застучало, словно птица в клетке.
Вот это была ночка…
Серёжка лежал на боку, подложив под голову согнутую в локте руку, лицо расслабленное, а на щеках тёмная щетина проступила. Настя с таким интересом его разглядывала — всё, начиная с лица, и до низа живота, лёгкое одеяло только до туда доходило, и безмерно удивлялась произошедшему. Возможно, ещё слишком рано, но ни испуга, ни раскаяния пока не чувствовала. Лишь удивление, что она всё же оказалась с ним в одной постели. И не просто оказалась, а провела здесь всю ночь, бессонную и насыщенную, а когда проснулась, солнце уже в окно вовсю светит.
Кстати, который час?
Она натянула на грудь одеяло, приподнялась на локте, принялась оглядываться, пытаясь найти взглядом часы. Маркелов пошевелился, разбуженный её вознёй, его рука поднялась и уже привычно легла на её бедро, погладила. Это несколько смутило, и Настя крепче прижала к груди одеяло.
— Ты чего?
— Уже утро, — проговорила она беспокойным шёпотом.
— И что?
— Меня родители убьют.
Где часы?
Он на спину перевернулся и вздохнул. Вздохнул так, что Настя невольно на него засмотрелась. Как его губы поджались, как грудь высоко поднялась, как одеяло съехало ниже, когда он повернулся. Вот тут Солнцева глаза сразу отвела. И очень вовремя, потому что Сергей глаза открыл и посмотрел ей в лицо. Сонно сощурился.
— Привет.
Надо же, как неловко.
— Привет.
Маркелов руку поднял и коснулся пальцем её щеки. Взгляд долгий, а Настя краснеть начала, потому что по его взгляду было понятно — восстанавливает в памяти события прошлой ночи.
Безумно неловко.
А Серёжа её на себя потянул, край одеяла, которым она прикрывалась, отнял, и поцеловал. А до Насти только в этот момент дошло, как она, наверное, жутко выглядит. Хоть и умылась вчера, момент улучила, но вокруг головы, скорее всего, львиная грива. А Маркелов ещё и пятерню туда свою запустил.
— Серёж, Серёжа… Подожди. — Она рассмеялась, пытаясь увернуться от его губ.
В прихожей хлопнула дверь.
