Я подумал, что он начнет сейчас дотошно расспрашивать, что с нами стряслось, но мужчина молча кивнул, повернулся и пошел к дому. Мы последовали за ним. Зайдя в терраску, он указал на табуретки и наконец тихим и сиплым голосом произнес:
– Слушаю вас.
Не заметить через такие мощные очки мою распухшую руку, залепленную пластырем, было невозможно, но я готов был поклясться, что взгляд эскулапа ни разу ее не осчастливил. В нем чувствовалась какая-то удивительная обстоятельность и неторопливость, словно врач строго придерживался правила не делать выводов, не выслушав пациента.
Наверное, если бы я прискакал к нему на одной ноге, а вторую держал бы под мышкой, он повел бы себя точно так же.
Объяснять ситуацию начала Ирэн:
– У нас неприятность. Мы сняли комнату на берегу, а там еще идет ремонт, совсем недавно стропила поставили, и мой муж нечаянно напоролся на гвоздь, который торчал из стены.
Я едва не закашлялся, услышав «мой муж». Да ладно, прощаю. Легенду, надо признать, она слепила неплохую.
– Пройдите, – сказал мне врач, но едва Ирэн занесла ногу над порогом, тут же остановил ее: – А вы побудьте здесь.
Ирэн скривила личико, опустилась на табуретку и при помощи странных жестов попыталась передать мне какую-то информацию. Я ничего не понял и, следуя за врачом, зашел в маленькую комнату, прохладную, светлую, с белыми стенами и потолком, с топчаном, застеленным клеенкой, и стеклянным шкафом с медикаментами. Врач склонился над раковиной, тщательно вымыл руки, вытер их полотенцем. Затем снял с крючка, надел белый халат и подошел ко мне.
– Где?
Я приподнял локоть. Врач посмотрел на лейкопластырь, осторожно отклеил его и уставился на рану. Потом поднял мой локоть повыше и отодрал второй пластырь. Оба отверстия он рассматривал недолго, после чего поднял глаза на меня. Огромные серые зрачки, многократно увеличенные линзами, казалось, читали мои самые потайные мысли. Взгляд был таким долгим и пронзительным, что мне стало не по себе. Я не выдержал, криво улыбнулся, пожал плечами и с ужасной фальшью в голосе сказал:
– Ремонт… Гвозди… Кошмар, одним словом…
– На гвоздь, говорите, напоролись? – тихо и безразлично уточнил врач.
Первый раз за минувшие сутки я возжелал, чтобы рядом со мной оказалась Ирэн. Ложь для меня – пытка. Врать не умею, боюсь и стыжусь."
"– Вроде на гвоздь, – ответил я и уставился на окно, наполовину прикрытое шторкой на шнурке.
Врач, не меняясь в лице, подошел к шкафу, вынул пузырек с йодом и деревянную палочку с ватным скатышем.
