Ирэн, уставившись на незрелую гроздь, беззвучно шевелила губами, морщила лоб и пожимала плечами, словно мысленно спорила сама с собой.
– Не пойму, – сказала она. – А при чем здесь моя машина? Почему она попала в розыск?
– Как это почему? – ответил я, раздвигая листья, чтобы можно было наблюдать за поселком. – Ты вчера требование милиционера игнорировала? Игнорировала. С места преступления скрылась? Скрылась. Вот и получай романтическое приключение по полной программе.
– Подумаешь, игнорировала! – фыркнула Ирэн. – А в чем криминал? Я ничего плохого не сделала!
От жары дрожал воздух, и фигурка милиционера, торопливо идущего по шоссе, казалось, плавится и отекает.
Я выпрямился во весь рост и принялся отряхивать брюки. Ирэн продолжала сидеть на земле, не щадя своего единственного вечернего платья. Похоже, что она здорово испугалась ползающего рядом с «Опелем» милиционера. Конечно, ведь ситуация изменилась принципиально. Раньше Ирэн была сочувствующим, сострадающим мне элементом. Теперь же она без всяких условностей наравне со мной делила мою участь, прыгнув ко мне в кипящий чан.
Отныне она тоже в розыске, она тоже совершила героический побег с места преступления, и мы с ней конфликтуем с властью в одинаковой степени.
Я с любопытством косился на Ирэн, стараясь угадать, какие метаморфозы происходят с ее настроением. Лучшая проверка человека – это страх. Страх быть убитым, страх перед милицией, страх разориться или страх позора как ничто иное выворачивает человеческую суть наизнанку. Все, что человек с успехом прятал в себе годами, а порой и всю жизнь, мгновенно выходит наружу, когда ему становится страшно.
– Все, Кирилл, – произнесла Ирэн потухшим голосом и вяло хлопнула ладонью по серому пыльному пятну на платье. – Теперь нам с тобой один крест нести."
"Так, приехали! Это уже чересчур серьезная заявка. Это уже просто вероломное нападение на мое сердце и душу. Вместо того, чтобы расплакаться и, утирая сопли платочком, посетовать на горькую судьбу, Ирэн, кажется, не без радости увидела впереди заманчивые перспективы.
Один крест на двоих – это уже почти что семья.
– Я и один неплохо с крестом справляюсь, – сказал я, рассматривая бинтовую повязку на руке. – Ты можешь вернуться домой.
– Как вернуться? – с неподдельным возмущением спросила Ирэн, словно я переселял ее из комфортной квартиры в сарай.
– Вернешься и заявишь в милицию, что вчера вечером у тебя угнали «Опель». В общем, вали все на меня.
Видит бог, такой бурной реакции я не мог предвидеть.
