Ирэн, покраснев от гнева, вскочила на ноги. Глаза ее были широко раскрыты, губы дрожали, на переносице выступили капельки пота.
– Валить все на тебя?! – задыхаясь, проговорила она. – Значит, ты считаешь, что я способна это сделать? Ты думаешь, что вот прямо сейчас я повернусь и пойду в милицию? В твоих глазах я выгляжу такой подлой?! Да ты… да как ты мог…
Она замахнулась, и я невольно закрыл глаза. Вот тебе и проверочка! – подумал я. Но какая жертвенность! Какая самоотверженность! Снял бы шляпу, если бы носил.
Я осторожно приоткрыл глаза. Ирэн стояла ко мне спиной. Тело напряжено. Руки крепко обхватывают предплечья. Нервы аж звенят. Зря, конечно, я ее обидел. Но подарок она мне предложила слишком дорогой, ко многому обязывающий. А коль так, то не подарок это вовсе, а предоплата.
– Ирэн, – сказал я и провел ладонью по ее голове. Она напряглась, втянула голову в плечи. – Я не хотел тебя обидеть… Просто я не понимаю, зачем ты портишь себе жизнь? Это ведь действительно мои проблемы, и я сгоряча втянул тебя в них.
Ты по доброте душевной готова пойти на самопожертвование. Ты проявляешь самые лучшие чувства. Но ради кого? Ради меня? Да я грубый и неблагодарный человек, и я вовсе не заслуживаю ни твоего благородства, ни твоих симпатий!
Меня прорвало на откровенный разговор. Я почти открыто сказал Ирэн, что ответного хода на ее чувства не будет. Потому как я не хочу делить с ней судьбу. Потому что не могу ответить ей взаимностью. Потому что не хочу ломать ей жизнь и заставлять ее страдать.
Да потому что я не люблю ее, вот и весь сказ!
Плечи Ирэн вздрогнули. У меня к горлу подкатил ком. Она плачет? Я ударил ее в самое сердце? Да, это больно. Так же, как больно было мне, когда я лежал на кушетке перед хирургом. Но та боль исцеляющая, за ней следует выздоровление.
Она повернула голову. Красивый, изящный, породистый профиль. Маленький, слегка вздернутый нос, выпуклый лоб, хорошо выраженные губы, короткий подбородок, тонкая шея.
На губах дрожит напряженная улыбка, на ресницах радужно блестит одинокая слеза.
– О каких симпатиях идет речь, Кирилл? Кто тебе сказал, что я собираюсь собой жертвовать? – с усмешкой спросила она. – Прости меня за цинизм, но проявлять благородство и бескорыстие в мои планы не входило.
По-моему, это уже была ария не из этой оперы. Я перестал понимать Ирэн.
– Я работаю в твоем агентстве частным сыщиком, – продолжала она, незаметно промокнув платком нос.
