И так это было пронзительно и остро, что невозможно было перенести…
Наталья тихо плакала от того, что ее переполняло: незнакомые чувства, эмоции, красота и острота, которые они переживали – и до, и во время, и сейчас, после…
Они лежали на боку, лицами друг к другу. Антон прижимал ее к себе и чувствовал ее всю, успокаивающе гладил своими сильными руками, словно баюкал.
Он понимал и принимал эти ее тихие слезы и чувствовал то, что ее переполняет, и тихонько ее покачивал.
– Ну тихо, Наточка, не плачь! – успокаивал он ее и целовал заплаканные щеки.
– Это так, так… – пыталась пояснить она то, что не поддается объяснению.
– Я знаю, знаю! – шептал Ринков.
Он гладил ее, целовал, укачивал, помогая отпустить высоту переживаемого ими обоими момента, и, отпуская, сам чувствовал светлую радость.
Ната постепенно успокоилась и заснула.
Антон держал ее в объятиях – и так ему было спокойно, он себя чувствовал так умиротворенно. Так правильно! И телами они совпадали, укладываясь идеально друг в друга, идеально совпадая во всех изгибах и впадинках…
«Где же тебя носило всю мою жизнь, девочка? Почему ты раньше-то не нашлась? Сколько лет я прожил, не заполненных жизнью с тобой! Ладно, Ринков, ты же знаешь: всему свое время!»
Он обнимал ее, спящую, и такой покой спустился на него, что опять, в который раз за вечер, защемило сердце.
Наверное, от счастья.
В тишине грянул гимн России.
Ринков посмотрел на часы: всего полдвенадцатого, и удивился – ему казалось, прошло много времени, и обрадовался: вся ночь впереди!
Аккуратно, чтобы не разбудить Наталью, он выбрался из постели, взял телефон, посмотрел на определитель – звонил Мишка.
– Привет, командир, – бодрым голосом поздоровался Дуб. – Помощь квалифицированного специалиста не нужна?
Антон посмотрел на спящую Наталью.
Она свернулась калачиком, отставив в сторону одну ногу, одеяло сползло и прикрывало часть попки и грудь. Наташа была такая хорошенькая! После любви и слез лицо было по-детски припухшим и умиротворенным.
И Антон принял мгновенное решение:
– Нужна. Давай, Дуб, приезжай. Некогда мне этим контрактом заниматься. Совсем!
– Что, влюбился, женился? Или совсем дела хреновые? – все еще балагурил Дуб.
– Первое.
Теперь помолчал Михаил. Уж настолько хорошо он знал командира родного, что по интонации сразу понял, что тот не шутит.
– Вот не слушаешь ты советов боевого товарища! – проворчал Дуб.
