После этого мы запросто стали к ней заглядывать – запасы разрастались, и батя попросил, чтобы кое-что постояло и у неё, благо места у неё было много. Но это потом уже. Тогда на меня произвёл впечатление её ‘тренажёрный зал’: целая небольшая комната со стенами в зеркалах, выделенная после перепланировки, заполнена толковыми такими тренажёрами: тут и ‘степлер’, и беговая дорожка, бесполезная, впрочем, без электричества – зато можно как на брусьях отжиматься; велоэргометр, масса блестящих разнокалиберных фирменных гантелей – а не чёрные, ещё советские чугунные чудовища, как у бати; большой коврик и всякие прибамбасы для шейпинга – здоровенный пупырчатый мяч там, какие-то палки и валики; и даже станок для жима лёжа, – со всеми причиндалами, в том числе и чтобы ноги качать.
.. И даже боксёрский мешок от пола до потолка в углу! Элеонора была в безрукавке, и я заценил у неё дельтовидные мышцы, – а ведь точно, так от природы не бывает, видал я ‘просто худых’ девок – как говорит батя ‘худая корова ещё не лань’.
А тут видно было, что Рыжая над собой работала. Я был впечатлен, а Элеонора, заметив это, пригласила меня ‘заходить позаниматься, когда вздумается’. Толик тут же включился: ‘Мне тоже, уважаемая Элеонора, неплохо бы было подкачать мою чахлую мускулатуру, поскольку я худой и кашляю! Можно, я вместе с Серым приходить буду? Можно? Вот спасибо! Ну а если он вдруг будет когда занят, то я и один, конечно.
..’ После этого, если он был не в Башне не у себя и не у нас – то искать его стоило у неё. Он усиленно ‘строил отношения’, но, кажется, без особого пока успеха. Тогда, на следующий день, Элеонора ‘нанесла ответный визит’ – нарисовалась вечером к нам ‘в гости’. Как раз и Толян дома был. Пришла вся такая пай-девочка, прямо выпускница института благородных девиц, – я, правда, не знаю, как они выглядели, но судя по всему – вот точно как Элька в гостях! Даже в юбке, не в джинсах.
Даже с сумочкой! Макияж, типа – умеренно; помада, типа, – неяркая, бижутерия скромная; юбка, типа, – до колен... – но всё очень, очень! Видно, что всё качественное и очень дорогое, – как потом мама сказала, а уж ей-то виднее.
