А ребята, натурально, от такого происшествия тут же ретировались, поскольку в душе они, конечно же, тонкие, ранимые, позитивномыслящие создания... – продолжил батя, едва сдерживая смех – Ну, ты же в курсе, дорогая. Добрые, как и все люди в мире. – Добрые они, – подтвердил Толик, – И мы добрые. Мы их почти и не били, да! Элеонора сидела и удивлённо переводила взгляд поочерёдно то на батю, то на Толика, но тут уже я не выдержал и заржал, вспомнив того кадра в рыжей щегольской курточке около дверей в вестибюль, которому всё раз за разом в голову прилетало – то телефоном, то дверным косяком, то от бати с ноги, то от Толика из стрелялки.
И они все грохнули – батя, Толик, Рыжая, – только мама сидела обиженно-надутая, сообразив, что от неё что-то скрывают. – Банановой кожуры в Мувске с Нового Года нигде не валяется, нету давно бананов! – буркнула, и пошла ставить чай. Тут замигал и вырубился свет – как это теперь часто бывает. Батя, не вставая, взял с журнального столика аккумуляторный светильник, включил и водрузил на стол.
Снова стало светло. На кухне мама тоже включила подсветку. – Хорошо у вас! – с оттенком зависти сказала Элеонора, – А я, как свет выключают, спать ложусь... Даже почитать нельзя... – Что, ни фонарика, ни светильника, ни свечки? – с ужасом спросил батя. – Нет... – Угу... Бывает... – батя вздохнул и переглянулся с Толиком. Когда мама уже принесла чай, Элеонора вдруг, сразу видно что долго решаясь, выпалила: – Олег Сергеич, я ещё раз хочу вас поблагодарить за помощь в этом.
.. инциденте... и прошу Вас (так вот прямо ударением выделила – не ‘вас’, а именно ‘Вас’, во!) принять от меня подарок!’ Достаёт из сумочки и протягивает ему чёткий такой кожаный футляр-коробочку – видно, что дорогой. Батя эдак недовольно сморщился, берёт футляр, открывает – а там часы. Я тут же подсунулся посмотреть... Нууу... Так себе часы, я бы сказал, на коричневом кожаном ремешке из крокодайла, типа; золотисто-светлые, три маленьких циферблатика внизу, заводная головка и два ‘шпенька’ – для управления функциями.
Vacheron Constantin, Geneve. Ну, Geneve, – это и лоху понятно, но всё остальное как-то не впечатлило. Механика ещё... Зато впечатлило батю. Он коробочку с часами маме дал посмотреть, потом Толику, потом закрыл и вернул Рыжей. – Элеонора... Уважаемая... (‘О, ‘на Вы’ перешёл!’ – подумал я. В машине, небось, попроще было. Или в ресторане, где её за руку хватал, эдак по-простому, не представившись...) – Я этот подарок не приму.
