По разным причинам, которые я объяснять не буду. Нет и всё. (- ‘Ага, морду мне били, а часы – брательнику!..’ – демонстративно-обиженно вякнул Толик, – ‘А он ещё ломается...’) – Олег, Сергеевич, я прошу Вас... Мама неодобрительно так на батю посмотрела и говорит: – Олег, отказываться от подарка – это гневить мироздание. Во загнула а?.. Батя только на её реплику буркнул – ‘С мирозданием я уж как-нибудь сам разберусь, у меня с ним давние счёты... Всё ты меня ЖИЗНИ УЧИШЬ...’ – и, взяв опять коробку из Элеонориных рук, ещё раз полюбовавшись часиками, вынул, поднёс поближе к светильнику – а у них задняя крышка стеклянная, прикольно так – весь механизм видно, как там что тикает; постукал ногтём мизинца по корпусу и говорит: – Нет, я не возьму.
Только вопрос – разрешите? Я не очень разбираюсь – это розовое золото или платина? Мама слегка ахнула, а Элеонора, покраснев, говорит: – Розовое золото, Олег Сергеевич... Хронограф... – Не нужно, Элеонора, пожалуйста, не нужно отдариваться, – и вернул ей коробочку. Та покраснела сильно-сильно, аж, кажись, вспотела.
Коробочку взяла обратно. И говорит: – Олег Сергеич... Я не настаиваю, конечно, это ваше право, принимать или не принимать подарки... Но я... Вот... Попрошу вас... –
Ну?.. Ну! – стал понукать её уже Толик, которому тоже, как и мне, стало интересно, что ещё Рыжей надо – кроме пожрать, это мы уже поняли. Наконец решилась: оказалось – пожрать и хочет. – У папы остались некоторые ценные вещи, но, к сожалению, я не нашла денег... Пока. Я знаю, папа не был бы против.
Не поможете ли вы мне обменять... Или продать... Скупки, ломбарды ведь закрыты, а к уличным скупщикам я, как вы понимаете... – Я понимаю, – заверил батя, – Уровень. Не уличный это, прямо скажем, уровень. Ну да ладно. Поможем. Толя! Как думаешь, поможем?.. – О чём речь, брателло! Канэшно! – подтвердил Толик, и тут же, метнув взгляд на маму и Элеонору, поправился: – Конечно же поможем девушке, о чём речь, Олег Сергеевич! Как подобает порядочным людям и жжжентльменам! Повеселевшая Рыжая хихикнула.
Атмосфера, вроде бы, нормализовалась. Но я, честно говоря, этой интермедии не понял – что за часы, чего вокруг них эти пляски с бубном? Так себе часы, не то что Омега, что мне нравятся. Когда уже прощались, в прихожей, батя притащил ей здоровенный пакет – я глянул: макароны, гречка, сало в целлофане, пакеты какие-то, печенье, чай... ‘Вот это, – говорит, – в коробке, – небольшой кемпинговый светильник, заряжается от сети, – когда свет есть.
