Но тётка стояла насмерть, её вопли постепенно перешли чисто в нецензурщину, мы лишь поняли, что: – стоять на защите интересов детишек она будет насмерть, – какие-то дети якобы в садик ходят, будут ходить, и вообще – тут будет Детский Центр по приёму и реабилитации (это слово она выговорила с трудом, с третьей попытки) бездомных детей, – и что она умрёт, но интересы бедных детишек защитит! Когда информация от неё кончилась, а осталось только полное ненависти клокотание, густо замешанное на матерщине, батя, посовещавшись с Толиком, решили отступить.
.. Хотя Толик порывался с монтировкой ‘Дай я её, старую сволочь, ща успокою!’ – на него произвело впечатление, что она несколько раз назвала нас ‘козлами’, – но батя ему воспрепятствовал. – Ладно. Пошла она ... Не калечить же её в самом деле. Опять же – дети... Как чувствовал я – не стоило с детским садом завязываться... – дал отбой батя. Провожаемые многоэтажными матерными конструкциями, на которые уже полностью перешла тётка, что получалось у неё намного связней, чем членораздельная речь, мы собрали свои причиндалы и позорно отступили из садика.
– Как Наполеон от Москвы, – резюмировал батя – Но французы хоть в Москве похулиганили, а у нас полный облом... И мы отправились к ‘объекту номер два’, намеченному на этот день – небольшому подвальному кафе ‘У Кристины’. Там нас ждала какая-никакая, но удача: стекло в двери было кем-то выбито, явно половинкой кирпича, валявшейся тут же, но внутрь никто не лазил... И хотя хозяева, видимо, заранее, вывезли всё ценное и съестное, кое-что досталось и нам: на четверть полный мешок муки, десяток поллитровых бутылок минералки, пара бутылок растительного масла, куча столовых приборов (‘Пригодится’ – пробормотал запасливый батя, собирая их в сумку), несколько пакетов с сахаром, сникерсы и жвачки, и бейсбольная бита, забытая кем-то под барной стойкой.
Батя хотел взять и стопку чистых накрахмаленных салфеток из шкафчика, но Толик насмешливо обвинил его в мелочности, в крохоборстве, – и батя, скривившись, покидал это обратно.
Назад шли через тот же детсадик. Издалека ещё увидели выезжавший через ворота в противоположной стороне ограды обшарпанный микроавтобус. Когда подошли к складу-холодильнику, который так самоотверженно защищала тётка-матершинница, увидели настежь распахнутую дверь... Я, честно говоря, похолодел, я ожидал рядом с дверями увидеть труп этой тётки... Судя по выражению лица бати, он тоже ожидал увидеть что-то подобное. Но тела не было.
