Потому мы и вздрогнули, услышав громкий женский крик: – Вы что делаете, сволочи?? Вы куда лезете, мерзавцы?? Ах вы подонки!!! К нам бежала от садика толстая старуха. В прыгающих руках она держала какую-то кухонную сечку – типа топорика с плоским широким лезвием. Наспех накинутый и незавязанный за спиной грязный фартук сбился на сторону и скомканной тряпкой висел на её толстой потной шее. Подбежав к нам, – а Толик и батя, не увидев в толстой тётке никакой опасности, не препятствовали её приближению, лишь настороженно зыркая по сторонам; она подскочила к дверям склада и встала в них ‘крестом’, растопырив руки, в одной руке всё так же сжимая кухонную сечку.
И тут же понесла на нас, перемежая информационную подачу нецензурной руганью: – Да что это делается? Совсем стыд потеряли?? Детей грабить? Ах вы уроды, ублюдки, паскуды поганые, как у вас руки не отвалились в детский садик залезть, у детей кушать отнять?!!.
. – Ты чё, дура, какие ‘дети’?.. – неуверенно начал было Толик, но тут же получил в ответ такой залп эмоций от крикливой толстухи, что рот уже и не раскрывал. По её выходило, что на складе, действительно, есть продукты, и эти продукты предназначены для именно что детей. Именно для детей, крошек, малюток, – не для вас, поганые уроды, чтоб вы сдохли! – как она бесстрашно несколько раз повторила, самоотверженно закрывая собой вход в подвал, с недоломанным ещё замком.
– Какие дети, о чём ты? – недоумевающее спросил батя, – кто сейчас детей в садик-то водит?.. – Такие!!! Нормальные дети!! Водят! – сразу на все вопросы запальчиво ответила тётка. По сути она была не старуха, лет 55-60, только толстая и неопрятная, потная, и очень злая, – Чтоб вы сдохли, уроды, на детские кашки польстились!!.
– снова завела она. – Я тебя, коза старая, ща успокою – пообещал Толик, – подкидывая монтировку в руке – Ты довоняешь тута! – Обожди, старик, – прервал его батя и вновь обратился к тётке – Какие дети, овца ты стерлитамакская, откуда сейчас тут дети?..
