Его алебарда разила и пикой, и топором; лезущему с другой стороны он отчётливо врезал в лицо концом древка. Все гоблины получили по ранению, прежде чем спрыгнули или упали с козырька. Взрыв матерщины последовал снизу. Устос быстро перелез обратно в подъезд. – Сейчас перегруппируются – и опять полезут. Их тут не стряхнёшь – числом задавят. Надо будет идти на вылазку. Надо нанести им неприемлемый урон – тогда отстанут! Он поднял с пола шлем, осмотрел его, и, заботливо протерев рукавом, надел. Теперь передо мной стоял вообще полностью экипированный средневековый воин.
Вскоре ругательства снизу сменились тишиной и раздался явно голос главаря: – Эй, ты, клоун! Вали оттуда, тебя не тронем! Проваливай! Помолчали. Устос не отвечал. – Ты что, не понял?? Проваливай к себе, я сказал! Тебя не тронем. Иначе... – и последовал длинный перечень того, что они обещали Устосу. Перечень показывал неслабую фантазию и явную склонность к садизму. Устос, выглянув из-за стены, крикнул: – Сейчас уйду, погодите, дайте только чемоданы упакую! Из-под шлема его голос отдавался глухо, как из погреба.
Снова внизу загалдели гоблины. – Сейчас пойдут... Ты не лезь! – снова предупредил меня Устос, – Ты не умеешь. Теперь они лезли на козырёк сразу с двух сторон. Сразу по две перекошенных злобой рожи показались с обеих сторон площадки. Устос схватил щит и надел его на левое предплечье. На меня он больше не обращал внимания. Он обнажил свой самурайский меч и положил его на подоконник. Снова схватил алебарду.
Миг – и он был уже по ту сторону подоконника, на площадке. Они кинулись на него как стая собак, визжа и замахиваясь арматуринами. Ловко парировав два удара, Устос наотмашь рубанул одного из нападавших по руке, другого мощным толчком древка вообще сбросил с крыши. Последовали ещё несколько замысловатых движений, гопники на мгновение были отброшены от окна, но над срезом крыши виднелись всё новые перекошенные рожи, лезущие, размахивающие железяками... Как в кино! Только сейчас я услышал гремящий во дворе металлический рок.
Рукоятка ‘палицы’ в моих руках мгновенно взмокла от пота, в эти мгновения всё решалось. Если гоблины сомнут Устоса... Додумать я не успел, – Устос сам перешёл в наступление, он колол и крушил, лязг металла и сочные удары в мягкое заглушала матершина всё новых лезущих на крышу гоблинов. Видно было, что они отступили, вернее – отпрянули, только на секунды, сейчас они скопом навалятся и длинная алебарда станет только помехой...
