Как почувствовав это, рыцарь с красным драконом на гербе перехватил алебарду как копьё и метнул её в одного из нападавших... Пронзив пикой ему плечо,
алебарда увлекла его вниз. А в руках Устоса уже оказался самурайский меч. Тогда на небольшом пространстве площадки произошло побоище, – остервенелые гоблины кинулись на него, как стая собак на медведя, – и тут же получили мощный отпор. Владеть мечом Устос явно умел не хуже чем алебардой! Это был какой-то вихрь из сверкающей стали, воплей и суеты мешающих друг другу гоблинов.
Устос сёк и колол, обрушенные на него удары арматурой наталкивались или на его щит, или парировались мечом, или, не причинив вреда, скользили по доспехам. Удар куском водопроводной трубы был нацелен ему в голову, – но он парировал его, приняв на щит. Взмах меча, – и упала отрубленная кисть руки с зажатой трубой. Пронзительный визг гоблина, сжимающего левой рукой брызжущую кровью культю правой, заложил уши. Справа замахивается арматурой гоблин, – взмах меча наотмашь сносит ему половину лица, арматура звенит, падая под ноги.
Удар бейсбольной битой принимает на себя шлем, – и бита соскальзывает, ударяя уже по краю щита, – а короткий укол клинка в живот протыкает гоблина насквозь... Тот пятится назад, пятится – и падает навзничь вниз с площадки. На площадку лезут всё новые, это какая-то жуткая мясорубка, порубленные и поколотые гоблины валятся под ноги. Пронзительные вопли и дикие крики эхом отдаются во дворе. Отступят? Но они как обдолбанные наркотиками, всё лезут и лезут на площадку, в перекошенных харях уже нет вообще ничего человеческого, одно звериное желание убивать.
К тому же снизу, из-под козырька подъезда, дико орёт главарь: ‘Вперёд, вперёд, замочите его!!! Бейте!! Бейте!!! Грохну каждого, кто отступит!!!’ С ужасом я слышу сквозь мешанину звуков боя музыку... Это во всю мощь динамиков орёт гоблиновский магнитофон. Гремит AC\DC. Я хочу помочь Устосу – но понимаю, что буду только мешать. Если бы у меня был мой обрез!.. Опять они кинулись скопом, – и опять отброшены, один спрыгнул вниз, двое упали с козырька; один, визжа, ползёт к краю, зажимая перерубленное почти напополам бедро; голубые джинсы быстро напитываются кровью.
Джинсы – и самурайский средневековый меч... А они всё лезут. Здоровенный детина обрушивает на голову Устоса удар обрезком арматуры, – тот блокирует мечом, отбивает щитом удар другого нападающего, снова удар справа, – Устос опять подставляет меч – и меч ломается с коротким звоном.
