От ужаса у меня потемнело в глазах. Но ни мгновения задержки, – Устос делает скользящий шаг к верзиле, отбивает в сторону щитом руку с арматуриной, и обломком меча жёстко засаживает тому под подбородок. Тот сгибается, хватаясь за подбородок и шею. Кинувшийся слева гоблин еле успевает пригнуться, когда Устос метнул в него окровавленный обломок меча. Но другой, визжа, сумел вцепиться в щит и рвануть на себя. Устос стряхнул щит с руки, – и гоблин с зажатым в лапах щитом покатился под ноги своим товарищам, мешая им стаей наброситься на того.
Мгновение – и Устос выдернул из-за спины клевец. Взмах, – и лезвие топора входит в лоб согнувшегося детины, держащегося за окровавленный подбородок. Тот валится как подкошенный. Теперь Устос без щита и без меча, но обеими руками он сжимает клевец, – помесь боевого топора и острия, бывшее мирное изделие какого-то деревенского кузнеца. Устос сносит им ещё несколько нападающих, их удары скользят по его доспехам, а клевец кромсает тела не хуже меча.
Замах гоблина молотком остановлен тычком клевца в лицо, – шаг в сторону, – и остриё топора входит тому в плечо. В это время на площадке грохает выстрел. Устоса отбрасывает в сторону, он падает на шевелящиеся окровавленные тела гоблинов. Тут же поднимается. Левая рука висит как плеть, но в правой по-прежнему зажат клевец. В прорези шлема исступленным огнём горят глаза. Ещё выстрел – и удар картечи сбрасывает рыцаря в изорванном окровавленном белом плаще с крыши.
.. *** Снизу раздаётся вой и рычание, в которых нет ничего человеческого. Всё уже неважно. Абсолютно всё уже не важно! Я перепрыгиваю через подоконник, сжимая в руках устосову шипастую палицу. Но главаря гоблинов с обрезом на площадке уже нет. На площадке, усеянной гоблиновскими железками, густо залитой кровью, валяются только несколько гоблинов. Четверо. Двое без признаков жизни. Верзила с разрубленным лбом. Ещё один, ничком. Один, поджимая залитую кровью руку, пытается слезть с площадки.
Он свесился ногами вниз, и пытается нащупать опору. Ещё один надрывно стонет и старается подняться. Я подскакиваю к слезающему гоблину и помогаю ему спуститься, – наотмашь бью его носком в лицо. Он исчезает внизу. Подскакиваю к другому, – и что есть силы бью ему в голову палицей. От удара под палицей отчётливо и противно хрустит. Он молча валится. Падаю на живот, не обращая внимания на кровь и грязь, смотрю вниз. Стая рвёт Устоса.
