Разве они не правы – зачем готовиться к песцу? Наверно, правильно, что они думают, что ничего не будет. Олег помолчал и задумчиво ответил: – ‘Готовиться...’ Когда Титаник уже дал крен – тут уже не о ‘готовиться’ надо говорить, а о том, кто в шлюпку попадёт... Но зачем? Оркестр по прежнему играет, огни сияют, и шампанское по-прежнему восхитительно... Так все себя и ведут, в большинстве. А зачем учиться плавать? Или иметь аптечку в автомобиле, огнетушитель? Только потому, что ‘заставляют’? А почему ‘заставляют’? Задумайся.
С детской верой, что ‘если об этом не думать – то ничего и не случится!’ Ты говоришь ‘Ничего не случится’. ‘Они...’ Они так не думают – они просто не хотят об этом думать, боятся. Они вообще не думают ни о чём – как растения. Это – отмазка. Никто не ‘объявит писец’. Он случится сам собой. И даже умереть можно по-разному. А они просто подсознательно боятся об этом думать. И потому и на меня обижаются, – что внутри сидит червячком мысль, что может быть, я прав... А это... Это очень некомфортно для них, – если я прав.
И, чтобы этого не знать, не думать об этом, они даже и доводы мои не стали спрашивать, – типа, им неинтересно. А ведь они... Громко, отчётливо щёлкнул выстрел капсюля на лесной дороге, совсем рядом, за кустами. Олега и Игоря как подбросило. Оба поняли, что сработала сигналка, натянутая леской в проезде на поляну, где они обосновались. – Какая-нибудь ворона точно попёрлась на сон грядущий в сторону озера, всего леса им мало! Предупреждал ведь! – раздражённо сказал Олег, соображая, стоит ли вылазить и перезарядить сигналку, или плюнуть и лечь спать.
Настороженно заворчал Граф, устроившийся в ногах, и уже дремавший. Мысленно матеря тупых тёток, не соображающих куда прутся и забывающих предупреждения ещё раньше, чем их услышали, Олег поворочался, вжикнул молнией противокомариной сетки на входе в палатку, и высунул голову, ожидая услышать голоса женщин и смешки
мужиков; но вместо этого на полянке звучали чужие мужские голоса. Совсем чужие. РАЗГОВОР С ‘БРАТАНАМИ’ Костёр уже практически потух, только красным светили угли.
Но луна и звёзды, обычно незамечаемые за огнями большого города, здесь светили неожиданно ярко, достаточно чтобы ориентироваться. Луч фонарика из палатки Тимура пробежался по полянке, осветив четверых субъектов, по-хозяйски расхаживавших между машин и палаток. Это были явно не отдыхающие – четверо не то парней, не то мужиков, теперь уже не таясь, не опасаясь разбудить, хозяйничали в лагере.
