Один из них звякнул посудой на столе, и, чавкая, стал жрать шпроты, таская их из коробочки по одной прямо пальцами. Кто-то приглушенно глумливо засмеялся. – Чё, водки нет? – послышался чей-то голос, – Да подожди, чё ты жрёшь-то? Голодный, штоль?.. И опять глумливый смех. – О, фонарь... Запасливые, гыыы... – Серый, сиди в палатке, не вылезай! – приказал Олег, торопливо надевая брюки. Свет он не зажигал. – Ага, щаз! – возмущённо и испуганно ответил Сергей, также торопливо одеваясь. – Э, вы кто такие?.
.- держа в руке зажженный фанарик, из палатки выбрался Тимур. – Тимур, Тимур, ты куда! Не ходи! Тимур! – слышались из палатки приглушенные, вполголоса стенания Тамары. Щёлкнула, приоткрываясь, дверь джипа, тут же послышалось: – Куда, Владик, не ходи; никуда не пойдёшь!.. – и хлопок вновь закрывшейся двери машины. Один из субъектов наконец разобрался с большим светильником, висящим под тентом над столом, повернул регулятор на максимум, и поляну залил белый свет. Отчётливо стало видно вторгшихся в лагерь самозванцев – двое парней, почти мальчишек, одетых по маргинально-молодёжной моде в какие-то цветные майки и рваные джинсы, с нагло-развязными манерами, глумливым хохотком, шарились по вещам, сложенным под тентом возле стола.
Мужчина лет тридцати пяти, с туповатым лицом олигофрена, в мятой китайской коричневой куртке с рваным на локте рукавом, крутил в руках взятый со стола радиоприёмник. Ещё один, видимо, их вожак, сухой сутулый мужик неопределённого возраста, костлявые руки которого от кистей до плеч были расписаны тошнотной неопрятной зоновской татуировкой, в вязаной безрукавке поверх футболки, не участвовал в ‘досмотре’ вещей, а сидя в походном кресле Тимура, курил, щеря пасть с синевато-стальными фиксами.
Происходящее, а особенно разлившийся в воздухе аромат страха, доставляло ему явное удовольствие. – Чё сказать-то хотел, лошара?.. – не вставая, обратился он к Тимуру. – Кто такие, говорю! Что здесь шаритесь?? Татуированный вожак чётко отследил, что несмотря на агрессивно-воинственный тон Тимура, тот ‘задаёт вопросы’, хотя всё предельно ясно, – один из парней только что вывернул, подняв за дно, сумку на землю; из неё посыпались помидоры и огурцы, выпал и рассыпался в траве пакет риса, приготовленного к завтрашнему плову.
Крепкий лысоватый мужик в плавках, с фонариком в руках, явно был не в своей тарелке, и не знал, что делать дальше. И никто его не поддержал.
