Интеллигент и парочка с сумкой засеменили следом. – Зачем куда-то идти? Зачем? Я полагал, что картошка у вас тут... – забеспокоился очкастый мужик, норовя забежать вперёд, и , казалось, как-то снизу, несмотря на свой немаленький рост, заглядывая в лицо шагающему Иванову. – Полагал он... – буркнул тот, – Пошли уж. Тут не далеко. Не держу я картошку всю на базаре. Чуть приотставший мужик, оглянувшись, дал знак, – и рослый парень, в чёрном коротком полупальто и чёрной же шапочке-‘гандонке’, до этого, казалось, бесцельно слонявшийся по базару, прицениваясь ко всякой всячине, поотстав, двинулся за ними.
Они прошли уже квартал дворами. Иванов шёл напрямую, беспокоясь только, чтобы мужик со своими домочадцами раньше времени не запаниковал и не сбежал с обрезом, который он уже считал своим. С обрезом – и с рыжей девкой, которую Иванов тоже уже считал ‘своей’. Потому он и не крутил проходными подъездами и почти что не оглядывался, проверяясь, – главное, что убеждался, что мужик, а за ним и парень с девкой, несущие сумку, идут следом.
‘Вот лошара городская, он бы ещё весь детский сад привёл бы обрез продавать...’ – изумляясь городским недоумкам, думал Иванов, – ‘Вот сюрприз ему будет...’ Короче, насчёт судьбы этого мужика и его сопровождавших – он решил. И совсем не замечал тёмную рослую фигуру, неслышно кравшуюся в тени домов поодаль, старавшуюся ни на минуту не терять их из виду. Тащившие сзади, взяв за две ручки сумку, парень и рыжая девка, вполголоса на ходу переговаривались: – Ты, Белка, рот-то не раскрывай нифига, тебя сюда не для участия в дискуссиях взяли, а чисто для антуража! – Ой, слова-то какие выучил! ‘Дискуссия, антураж’! Сразу видно, книжки последнее время читаешь! А тебя-то зачем взяли? – Для того же, для чего и тебя.
Но я рот не раскрываю. – И я молчу. Что ты командуешь? – Я не командую, я отслеживаю ситуацию. А ты рот свой раскрывать пытаешься! А должна молчать и испуганно улыбаться, – как целка из консерватории, попавшая на рокерскую тусовку, поняла?? – Ой, ‘ситуацию он отслеживает!’ Гений военного планирования! Дай лучше мне сумку, или сам неси; что мы её тащим, как будто там кирпичи? – Не выступай.
Несём, как определились, вместе. Как школьники, бля. Так выглядит в меру глупо и безобидно. На что и расчёт. И взгляд сделай не такой наглый, – ты, по сюжету, два дня не ела; а по тебе не скажешь! И не верти башкой, Рыжая; там он, Толик, сзади, никуда не денется. – Сам не верти. И сам ‘бля’.
