– заржал торговец, – Ну, городские! Насколько же вы к жизни неприспособленные! Уже и поссать не в туалете не можете! – он помотал головой, наслаждаясь сознанием собственной значимости, и, соответственно, никчёмностью городских придурков. Двинулись к фургону. Нет, ‘охрана’ не дремала, когда уже подходили, боковая дверь фургона сдвинулась, и из неё показался Колька с автоматом; крепкий, справный хлопец, в резиновых сапогах, отвёрнутых до ступней, и таком же, как и у дядьки, распахнутом на груди армейском бушлате поверх футболки.
Из окна квартиры выглянул Жора с ‘Моссбергом’. – Ой! – сказала девка. – Не боись! – успокоил её Иванов, – Это свои. ‘Ой’ тебе будет потом, и не раз!’ – злорадно подумал он. – Иваныч, кого это ты привёл? – спросил Жора, неловко перетаскивая своё пузо из окна на газон. Колька же сразу оценивающе уставился на рыжую девку. ‘Тоже глаз положил, га-га-га!’ – довольно заржал про себя Иванов, но вслух же сказал: – Да вот, городская ителлихенция меняться надумала. Образовался у них обрез без хозяина, желають сменять ево на мешок картошки! И аж целых пять патронов! Жора и Колька заржали в две глотки, им вторил дребезжащим смешком сам Иванов.
– Что смешного, я не понимаю... – обиженно и растерянно сказал интеллигент и стал поправлять очки. Снял кепку и взъерошил и без того торчащие во все стороны седые патлы. – А то смешно, очкастая твоя морда... – отсмеявшись, сказал Иванов, – Что сегодня у
нас удачный день. И обрез сам пришёл, и картошка будет в целости, и целых три лошка пришло сегодня к нам.
.. На работу устраивацца! Его фраза была опять встречена дружным смехом Жоры и Кольки. – Не понимаю вас... – попятился интеллигент, опять поправляя очки, снимая кепку и приглаживая седые космы, что означало для всех своих сигнал ‘Пришли. Стрелять по готовности и по ситуации’. При этом Олег сместился так, чтобы не закрывать Толику, появление которого он отметил поодаль за кустами боковым зрением, сектор обстрела. Крыс поставил сумку на желтеющую траву и незаметно расстегнул пуговицу на курточке.
Белка, не меняя испуганного выражения на лице, попятилась назад, поправляя низ курточки, – под курткой у неё, за поясом джинсов, был заткнут толиков ПМ. Наслаждаясь растерянностью ‘гостей’, смакуя получившийся ‘сюрприз’, Иванов следил только за тем, чтобы интеллигент не вздумал лезть в сумку, не попытался обороняться обрезом, что, в общем-то, в его ситуации было бы глупой затеей. О приближающемся ему самому сюрпризе, он, понятно, и не подозревал...
