Короткие выкрики при выпадах, какие-то гортанные и дикие, как у теннисисток на корте по телевизору, почему-то пришла мне в голову совершенно дикая и неуместная в этот момент мысль. Всё происходило быстро, они кружили вокруг друг друга, а я даже не знал, что делать, как помочь отцу. Всё было очень быстро. Они успевали увернуться, отпрянуть при выпадах, ножи взблёскивали коротко... Я видел, что они пытаются достать друг друга по рукам, держащим ножи, и вспомнил, что говорил на эту тему батя. Но они оба были очень быстрые, особенно толстый гопник, он был молодой, и мне реально стало страшно за батю, я только не знал что делать.
Прямо до слёз. Уж очень быстро они вертелись. Какой-то ступор...Тут я подумал, что нужно чем-то кинуть в этого урода, и быстро стал оглядываться по сторонам, ища что-нибудь тяжёлое... Сердце у меня стучало чуть не в горле, от адреналина тряслись руки... Пару раз ножи лязгали, столкнувшись лезвиями; уже оба получили неглубокие порезы. Но тут батя сделал нечто неожиданное: когда от его выпада гопик отпрянул; а он быстро и резко наклонился, даже встал на одно колено, кажется; потянулся – и всадил нож коротко тому в выставленную вперёд ногу, прямо чуть выше кроссовка.
Коротко так всадил, но видно, что основательно, так, что гопник заорал дико и отдёрнул ногу, при этом чуть не упал; и махнул ножом, стараясь сверху достать батю, но тот уже отпрыгнул, при этом упал – но быстро перекатился через плечо, и через мгновение опять был на ногах... А гопник сразу охромел, и замахал ножом ещё быстрее, но явно суматошнее – но двигался уже с трудом, прихрамывая и подволакивая ногу, штанина которой вся набухала кровью, так, что брызги летели вокруг при его движениях.
.. Батя закружил вокруг него, нож порхал в его руке. Этот толстый скот теперь стал поскуливать при движениях, и меня жаром обдала радость, что батя справится, обязательно ТЕПЕРЬ справится; и я воспрянул – что я-то стою, нас же двое, а этот урод пока один... Ступор прошёл. Я сразу увидел камень, приличный такой, с два кулака, поднял его и стал примериваться, как бы засадить этому уроду в башку, и батю не зацепить.
Но батя справился быстрее. Толстый урод с проколотой ногой стал неуклюжим, батя теперь кружил около него как-то хищно, как-то подавляюще, гопник отмахивался и уже скулил... ррраз! И батя с выпадом полоснул ему по щеке, так, что полщеки отвалилась и хлынула кровь... Даже, кажется, зубы сквозь разваленную щёку стало видно на мгновение.
