Толстый взвизгнул и прижал обе руки к лицу, и тут же батя наотмашь резанул ему по руке, держащей нож, прямо по кисти. Нож аж, кажется, свистнул, мелькнув как молния; толстый дико заорал, нож его звякнул об асфальт... Всё, свободен!.. Батя отскочил. И у меня ступора как ни бывало!! Тут и я залепил гаду камнем в башку! Качественно, прямо в лоб над правым глазом. От удара тот упал. А мне хотелось размазать гада! Рвать его, падлу, втоптать в землю! Но батя схватил меня за рукав и потащил от свалившегося на асфальт и утробно воющего гада.
Мы бежали какими-то задворками, я слышал, как тяжело дышит отец. – Не по возрасту мне с молодыми драться... Идиот, какой идиот... – бормотал он задышливо, – Какого чёрта я не взял его с собой... Патрулей, чёрт, опасался... Не того надо опасаться. Когда мы уже довольно далеко отбежали от того места, сзади послышались крики и топот. Нас ищут, точно. Но Башня была уже совсем рядом. Мы уже были у угла дома, оставалось завернуть – и наш подъезд, когда они нас увидели.
Раздались крики. – Вон, вон они! Сюда! – и уже приближающийся топот. Мы свернули за угол, – батя уже держал в руках чип от дверного замка; а я просто молился, можно сказать, чтобы не было проблем с магнитным замком, – иногда это случалось, при участившихся перебоях с электричеством, и тогда подъезд запирали изнутри на засов, и чтобы открыли придётся долго стучать... И тут от подъезда в полумраке нам навстречу шагнула тёмная фигура – широкоплечий парень в чёрной куртке, чёрных джинсах.
У меня всё внутри оборвалось – попали... Мы с батей притормозили; и вдруг, против ожидания, батя не испугался, не дёрнулся, не схватился за нож. Вдруг я понял, – батя, напротив, успокоился; и даже дышать стал ровнее. – Ты??. – А ты кого ждал? Старуху с косой?.. Кого звал. – Ну, здравствуй... братуха! – Сто лет не виделись, брателло! Они обнялись. Я ничего не понимал. Из-за угла, тяжело дыша, вылетили двое гопников, совсем ещё пацанов, тяжело дышащих от бега; потом ещё один.
Увидели нас, и встали как вкопанные. Батя и парень в чёрном едва бросили на них взгляд. Батя, уже успокаивая дыхание, протянул мне чип от подъезда: – Иди, Серый. Я сейчас. Мы сейчас. Он вдруг стал на удивление спокоен, как будто не мы сейчас мчались сломя голову от этих вот пацанов. Парень поднял с асфальта стоявшую у ног сумку и протянул её мне: – На, племяш, унеси. Мы... Мы сейчас.
