Джамшуд, слегка покалеченный так неудачно пытавшимся удрать Ибрагимом, теперь хромал, и совершенно не рвался никуда из Башни. Его уже и приковывать во время работы перестали, только что запирали на ключ. Даже до такого барана как он к зиме дошло, что здесь, в Башне, его кормят и спит он в тепле и безопасности; а в вымерзшем и вымершем большей частью городе ничего хорошего его явно не ждало. Он и не рвался никуда, видимо привык. Только постоянно ныл и скулил, выпрашивая пожрать что повкуснее, и возможности поработать поменьше.
Хотя и так не переутруждался – после завершения в общем и целом ‘нарезания ходов’ на этажах, его использовали в основном на лёгких работах: растирать компоненты для самодельного пороха, резать в мелкую вермишель целлулоидную киноплёнку, как самое тяжёлое – рубить тонкую арматуру на мелкие отрезки, для ГПЭ (готовых поражающих элементов) батиных бомб-самоделок. Снабжённый водой и парашей, он теперь с утра до обеда и с обеда до вечера был практически предоставлен самому себе.
Но однажды зайдя в квартиру, где трудился Джамшуд, в неурочное время, батя учуял странный запах. Глаза Джамшуда блудливо бегали, и на вопросы, что за запах он блеял что-то невнятное: дескать, с города в окна натянуло... Экспресс-дознание с применением насилия, а больше – угроза ‘позвать Толика побеседовать’ вскрыло что этот поганец пытался, – и, видимо, не в первый раз! – курить спитую и высушенную заварку, – в помещении, где делался порох, и хранился расходный запас горючих компонентов для этого! После полученной взбучки он
был переведён в подвал – для подсобных работ Петровичу-Кроту: таскать землю из ходов и пересыпать её в мешки.
И то он постоянно ныл и скулил, какая у него тяжёлая доля, а однажды его застукали, что он припахал самого Крота, пользуясь его безответностью, выполнять свою работу, а сам полдня бездельничал. И наглость его дошла до того, что как-то он даже заикнулся, что неплохо бы ему давать спиртного... хоть понемногу... хоть по воскресеньям.
.. ну, пошутил, пошутил! Что вы в самом деле?? Батя, внятно отлупив Джамшуда за наглость, и в очередной раз ему объяснив, что тут он находится на отсрочке приговора, а приговор у него совсем безрадостный; и что можно ему отсрочку-то и сократить; потом тяжело вздохнул и признался, что ‘видимо быть рабовладельцем – это нужно иметь специальный склад характера. У нас, я смотрю, не очень получается, – один раб, и тот норовит на голову сесть...
