И потом, мы одного уже потеряли, так что выхода нет – идём до конца! Ладно, не жмись – давай гранаты! Может, тут живых уже и не осталось, но по минам шарахаться – я слуга покорный! Дальше продвижение пошло проще – десантники разносили гранатами нагромождённые на лестницах баррикады, пробиваясь всё выше, методично зачищая квартиры – но пока не встретили ни одной живой души. Ещё до того, как штурмовики вломились в подъезд, Люда смогла увести раненого и контуженного Володю из их квартиры на третьем этаже наверх, на самые высокие этажи Башни.
Но рано или поздно... На четвёртом этаже, наконец,
невидимые до сих пор защитники Башни проявили себя, – и методичное, неторопливое движение по этажам сломалось, сменившись бешеной каруселью беготни, криков, стрельбы и взрывов. Сверху хлестнула автоматная очередь, и тут же, не успели штурмующие ответить, к ним покатились две дымящиеся, явно самодельные, гранаты. Отпрянув назад, штурмовики дождались, пока гранаты грохнули, ещё больше наполнив подъезд вонючим сизым дымом; и устремились вверх, прошивая из автоматов лестничные марши над собой.
Стрелявший отчаянно огрызался короткими очередями, не давая выйти на себя в прямую видимость; дважды, отступая всё вверх и вверх, бросал такие же гранаты-самоделки, из чего старший заключил, что защитник уцелел один, и что серьёзного у него ничего нет. Захламленные баррикадами лестничные марши кончились, и штурмовики, уже не опасаясь мин-сюрпризов, азартно устремились за отступающим противником – ‘игра’ опять стала ясной, привычной.
Гнать на самый верх, и либо застрелить по пути, либо прижать на последнем рубеже и уничтожить гранатами – задача была ясна, уже с некоторых пор привычна, вполне выполнима. Как гончие зайца, они гнали его, отступающего всё выше и выше, и только постоянно катившиеся сверху дымящиеся, гулко лопающиеся гранаты-самоделки тормозили их продвижение. Опытному старшему не нравилось то, что ‘в тылу’ они оставляют недосмотренные, незачищенные квартиры – но овчинка стоила выделки: ‘достать’ сейчас очевидно единственного боеспособного защитника Башни – и можно будет уже не торопиться, и не опасаться выстрела в спину.
.. И потому, пропустив вперёд прибывшее подкрепление, он всё гнал и гнал ‘зайца’ вверх по лестницам. С площадки седьмого этажа опять начались забаррикадированные лестничные марши. Отступавший ужом привычно проскользнул между нагромождениями, поднявшись этажом выше, и полоснул оттуда очередями.
