Мелкие недосмотры, бывает, так дорого обходятся! Перевязывая друг-друга, при этом тщательно ‘пася’ лестницу ведущую вверх, штурмовики вполголоса матерились, обещая ‘гарнизону’ небыструю и экзотичекую кончину; старший же подумал, что сами они уже получили двоих двухсотых и одного трёхсотого, да и все остальные тоже серьёзно пострадали, оглушены как минимум; а сами они пока ещё не видели ни одного трупа защитников Башни... Кажется, сказал он себе, он поторопился с процентами выполненной задачи... Теперь, оставив раненого на развороченной взрывом площадке седьмого этажа, они поднимались, напряжённо косясь на каждый угол, каждую отопительную батарею, каждый шкаф или тумбочку – везде могла быть мина.
И они предпочли вновь потратить гранаты, чтобы разнести в щепки эти чёртовы нагромождения на лестницах. Снова запищала рация. Старший, благодаря ‘Маске’ сохранивший слух, понял из комариного писка динамика: БМП запрашивает, ‘что у вас там за постоянные взрывы, ‘что за танковое сражение под Прохоровкой??’ Это уже этот, чёртов торгаш, давший наводку на ‘жирный неохраняемый кусок’.
– Он ещё шутит... Смешно ему, гаду, за бронёй-то, с пушкой и пулемётом... – озлобленно подумал старший и рявкнул: – Подними задницу и дуй сюда! Сам! Заодно и поруководишь! Выслушал ответ и заорал: – А мне плевать! У меня три человека выключено уже! Нахер мы сюда полезли, ради каких таких ништяков?? Пока я тут ничего ценного не видел! Мы на элеваторе одного трёхсотого получили, а тут уже два двухсотых!! Ты семьям придумал, что сказать, или мне отдуваться? Сюда дуй, говорю – твоя, чёрт побери, наводка! Да, останется один наводчик – ничего с ним, чёрт побери, не случится! Дай ему микрофон!! Уничтожив баррикаду между седьмым и восьмым этажами, они шли теперь вверх с оглядкой, осторожно, страхуя друг друга – и потому успели отпрянуть назад, когда из-за простыни с нарисованной на ней какой-то дурацкой мордой, на них устремилась ощетинившаяся стальными пиками махина.
Три автомата прошили её очередями в самом начале движения, но это её ничуть не остановило, и только хорошая реакция бойцов спасла их от травм; впрочем, один из них всё же получил блестящим штыком в плечо по касательной, и теперь, матерясь, перебинтовывал руку поверх быстро набухавшего кровью рукава камуфляжа.
При ближайшем рассмотрении ранивший его так болезненно штык оказался отточенным шампуром, что вызвало ещё один взрыв ругательств от пострадавшего. Никто не пошутил на этот счёт, всем было как-то не до шуток.
