как его? В Центр Спасения, где, конечно же, помоют горячей водой, покормят и дадут курить... А там поглядим! Но что-то с эвакуацией и с Центром Спасения, как и с горячей ванной с куревом, сразу незаладилось: военный был явно не в духе. – Джамшуд, говоришь?? – Не! Костик... – Да мне похер! Сколько бойцов в Башне? – Ээээ, я не знаю... – растерялся Джамшуд-Анафема-Костик, соображая, что бы такого сказать, чтобы его поскорее освободили от цепи и отправили в другое, безопасное и тёплое место, – Много! Может, пять, а может, десять! Девка ещё.
.. – Чё ты врёшь, морда! – крепкая оплеуха, призванная освежить память пленнику, вместо этого как кодовое действо, включила ‘программу повиновения и недумания’, крепко за эти месяцы вбитую ему в голову надсмотрщиками, особенно же, хотя и мимоходом, Толиком... Он тут же перестал что-либо соображать, только кланялся, закрывался руками и что-то блеял, продолжая вожделеть освобождение от цепи, свободу, вкусную хавку, курево... О спиртном и бабах он и мечтать боялся! Экспресс-допрос, сопровождаемый пинками и затрещинами, ничего не дал; этот лохматый и вонючий чурка то ли ничего не знал, то ли придуривался; и Старший уже хотел оставить его в покое и идти дальше ‘с поквартирным обходом’, когда внизу вдруг вновь треснули автоматные очереди.
Он подскочил как ужаленный – он-то считал, что внизу всё закончено! Раздавшаяся вслед за этим короткая, на два патрона, очередь, не оставляла сомнений – кого-то ‘законтролили’, только вот кого?.
. Что-то происходящее всё больше ему не нравилось; происходящее резко выбивалось из отработанного уже сценария захвата ништяков у богатеньких хомяков Мувска. Он устремился вниз, попутно, следуя спецназовскому правилу ‘не оставлять в тылу живых врагов, как бы безобидно они не выглядели’, свернув шею Джамшуду. Коротко, между делом: правой рукой на подбородок, левой – на затылок, рывок вверх для расслабления шейных мышц – и резкое скручивающее движение против часовой стрелки; – и тело Джамшуда, дрыгая ногами, упало на пол.
Старший вовсе не был запредельно жестоким человеком, просто он выполнял устоявшиеся правила, а стрелять означало обозначить себя. Подхватив стоящий у стены свой автомат, он мягким, скользящим шагом, выставив вперёд ствол, двинулся вниз... *** Крыс сейчас реализовывал один из сценариев борьбы с ворвавшимися в Башню захватчиками, которые они раньше полувшутку-полувсерьёз обсуждали с Олегом.
