Поднявшись на площадку десятого этажа, Старший определился, из-за какой двери раздаются крики и стук. Попробовал – заперто, но в замочной скважине торчал ключ... На всякий случай, предвидя возможность хитрости, засады, попинал соседние по лестничной площадке двери – одна заперта, другая открыта, и замок явно сломан, раскурочен снаружи. Проверил – ничего интересного, нежилая: вытащенная мебель, осколки посуды, взломанный и частично попиленный на аккуратные чурбачки деревянный пол. Может, и правда пленник. Внизу, в глубине, глухо протрещали автоматные очереди, затем грохнули два взрыва.
Пауза в секунд десять, – и снова длинная автоматная очередь. И, кажется, крик. Да, точно, крик. Ага, ребята дочищают. Но по подранку так щедро можно было бы гранатами и не кидаться; впрочем, сейчас не до экономии. Повернул ключ, рванул дверь, – и отскочил в сторону, ожидая чего угодно. Но ничего не произошло. Осторожно заглянул в прихожую – из комнаты раздавался звон цепей, и отчётливые крики ‘Помогите!’ Подождать ребят, или самому идти? Впрочем – сам же сказал, что ‘один зачищу’, – нужно поддерживать образ сурового бесстрашного командира.
Страхуясь, ‘нарезая сектора’ по всей науке грамотной зачистки, вошёл в квартиру, в комнату. Там, прикованный замком к трубе батареи отопления, на пяти – семи метровой блестящей цепи, обвитой вокруг пояса, стоял на коленях с поднятыми руками мерзкого вида тип: неопределённого возраста, с нечесаными волосами до плеч, собранными сзади в кокетливый хвостик, с нагло-трусливой мордочкой хорька, он непрерывно зачем-то кланялся.
Старший огляделся, шаря по сторонам лучом подствольного фонаря, – этот тип явно тут и жил: двуспальная кровать с наваленной кучей разномастных одеял, засаленных и вонючих, как и обитатель этого жилища. Таз. Керосиновая лампа. Трёхлитровая банка с водой на тумбочке, там же – начатый рулон туалетной бумаги... На полу возле – огромная кипа растрёпанных глянцевых журналов с полуголыми красотками на обложках. В углу – накрытое сверху дверцей от тумбочки воняющее ведро с заправленным в него полиэтиленовым мусорным пакетом – параша.
Видать и правда – раб, пленник. Удачно – от него сейчас всё и узнаем... – Ну, ты, мурло! Зовут как? – Джамшуд! Ээээ... то есть Анафема, нет – Костик! Да, Костик, Костя... – неумытик угодливо улыбался. Увидев перед собой человека в армейской форме, он заключил, что Башню взяли штурмом армия или милиция-полиция; во всяком случае, теперь мучениям настал конец – сейчас его освободят, отвезут в этот...
