Впрочем – вот он, козёл, – на него всё и спишем! Он нас сюда завёл, он подставил! И ещё ведь четвертную долю от будущего хабара выторговал, а хотел вообще треть, жучила! С такими мыслями Старший прислушался на площадке – и правда, парой этажей выше кто-то глухо стучал в стену и кричал; может, и вправду ‘Помогите!’, – не разобрать. Ну чё, щас тебе и поможем... Мы уж такие девять-один-один, – куда ломиться! – Останешься здесь! – приказал он ‘унылому дольщику’, – прикроешь ребят со спины, и вообще... По опыту он знал, что чем тащить с собой такого лоха, который и автомат держать в руках не умеет – лучше одному, целее будешь.
Дурак в заполохе может и в своего стрельнуть, нафиг такие случайности. – Потом с ними – ко мне! – закончил он, и пружинисто, по-волчьи, стал подниматься, шаря стволом АК по лестнице, вжимаясь спиной в стены. В воздухе висела пыль, поднятая стрельбой и взрывами – он включил подствольный фонарь, давший яркий узкий пучок, – отличная вещь при разборках в тёмных и пыльных помещениях.
Ну и... ‘Автомат с апгрейдом’ – признак профи; опять же, авторитету способствует. ‘Помогите! Выпустите меня! Спасите! Я тут пленник!!’ – орал, конечно, Джамшуд. Затаившись с началом стрельбы, он выжидал; но вскоре стало ясно, что на этот раз за Башню взялись всерьёз – из пушки и пулемёта её ещё не обстреливали. Сжавшись под подоконником, он неумело молился непонятно какому богу, чтобы снаряд ненароком не залетел в его окно, пока БМП лупила по фасаду. Да, близится, близится и час свободы, и час расплаты! Джамшуд почему-то был уверен, что хуже, чем сейчас ему уже нигде не будет.
... Когда же частая стрельба и взрывы начались уже в подъезде, он окончательно уверился, что ‘Старому’ со всей его командой приходит каюк, теперь основная задача была не попасть под раздачу вместе со всеми. Могут ведь и грохнуть – очень просто! – а он-то тут совершенно не при делах! Надо себя обозначить! – и потому он изо всех сил орал ‘Спасите – помогите!’ и стучал в пол металлической кружкой.
Стучать в саму входную дверь он не мог – не пускала цепь. ‘Ну ничего, ща вам всё отольётся!’ – злорадно думал он, – ‘Скока месяцев, как собаку на цепи держат, кормят всякими объедками, вкалывать заставляют как шахтёра в забое, за всё время ни бабы, ни глотка спиртного... Почти! – пи..оры! Ну ничего, мне бы только выбраться, – я с вами посчитаюсь, особенно с этим, с Толиком!!’ – и он с удвоенной силой принялся стучать и кричать.
