Крысиные гонки

Он знал, что с вселением «квартирантов» проблемы будут; они и были — как в любой коммуналке, с взаимным непониманием и несовпадением жизненных укладов, с мелкими хозяйственными неувязками, с чужими глазами и ушами, от которых теперь приходилось прятаться в баньке, но не так же! Он не ожидал, что всё будет так прозаично и подло: что у него, и них будут просто воровать…

— … главное, сам-то не бухал, — а сеструхе своей подгонял, я уж не знаю чем она с ним там рассчитывалась, может даже так, по родственному, — а та с девками в «общаге» пропивала! И С Хроном! Зарабатывала, сука, себе дешёвый авторитет! Па-адла! Даже не пахану своему — а сестре, Кристинке, нет, ты прикинь! Я знал, что они там время от времени бухают…

— Ну не бухают, но… жрут наше бухло! Фирменное.

Что с «Гектора». Запростотак! А Аделька мне ещё говорит: «- Вот, Вовчик, повезло вам с квартирантами, это ж надо, сколько Рома качественной выпивки привёз, Кристинка через день — с бутылкой! Мы, говорит, хоть и не ужираемся, а стресс снимает будь здоров!» Мы, грит, «хоть прежнюю жизнь вспомнили», задолбала уже эта картошка и чай по три раза вскипячённый на одной заварке…

— Я и подумал: откуда Кристинка может фирмОвое бухло таскать, если Рома всё привезённое давно приговорил, и сам самогоном пробавляется… А сегодня полез, типа, с ревизией, как толкнуло меня что — и точно, заднего ряда бутылок на полке нету, и в пакете пусто! Сволочь!

— Ладно, не кипятись.

Только спиртное?

— И шоколад. Шоколад, конечно, сам сожрал, я думаю. То-то я смотрю, он постоянно сыт, и на очке по часу сидит — а он там, на очке, наверно шоколад трескал! Нет, Вовка, ты можешь представить такое??

— Легко.

Мы же с тобой на их счёт не заблуждались?

— А хрен его знает как! Юное поколение, бля! Где и как лук растёт он не знает, а как чужой замок вскрыть — разобрался, поганец!

— Смотался куда-то, гад. Инесса верещит, что «мальчик не виноват» и тут же «это не он!»

— Ну, сегодня вечером Рома придёт — будем разговаривать. Надо этот вопрос решать…

— Да что «решать»?? Убью поганца!

— Вот этого я и боюсь.

Как это Громосеев там говорил? «Всплеск бытового насилия»? Говорит, сейчас как раньше у бомжей — за украденную булку хлеба убивают. За бутылку… Не, вот гад! Где-то я людей понимаю… Недаром вон, Вадим со своим «юристом» вообще не разговаривает…

— Ну, бля, пусть только сегодня появится!

— Тихо. Вовчик, тихо. Я разговаривать буду. А то ты тут наворотишь… Но вообще, конечно, чёрт знает что делать…

— Нет, не уживёмся. Нереально.